— Значит, ты все-таки знаешь… — начала я, но он меня оборвал.
— У меня есть несколько предположений. — Мой Свет угас под натиском Тьмы, чьи щупальца обвились вокруг постели в завораживающем танце. — Ничего более.
Он наклонился ближе, и в его глазах снова вспыхнул вызывающий огонь, на который, как бы я ни старалась, я не могла не ответить.
— И все же тебе действительно стоит пойти со мной. — Бледные пальцы затеребили мою косу. Я ахнула, когда она расплелась, и мои волосы огненной волной рассыпались по плечам. — Чтобы убедиться, что я буду вести себя хорошо и поделюсь всеми своими находками с нашей дорогой братией. И с моим братом.
Что-то пробудилось к жизни в бесконечных глубинах его взгляда. Нечто, что должно было меня насторожить, но лишь подогрело мое безрассудное желание хоть как-то на него повлиять, заглянуть глубже под ту твердую, ледяную оболочку, которую он демонстрировал миру.
— Ты ведь здесь, чтобы шпионить за мной, верно? — Его улыбка таила в себе острую угрозу. Мне захотелось укусить его, чтобы стереть ее с его лица.
— Значит, у тебя есть тайны.
Из-за блеска в его глазах я испугалась, что Белекороз осознает каждую темную, запретную мысль, проносящуюся в моей голове, и что он упивается этим.
— А разве не у всех есть тайны, маленькая королева? — Он убрал прядь волос с моего лица жестом настолько нежным, что меня бросило в дрожь. — Мне становится все интереснее, в чем же заключаются твои.
ГЛАВА
ГЛАВА
18
ЗОЛОТЫЕ ДНИ ЛИРХЕЙМА
через 1800 лет
после создания Арон-Лира
Ноктис
Когда мы отправились в Ино-Мир в первый раз, я не стал пытаться ее убить. И во второй. И в третий.
Я уверял себя, что не спешу с этим из-за моей хитрости. Даже Арамазу, с его бесконечной способностью прощать меня, было бы трудно простить убийство невесты. Нужно было исключить любые подозрения, чтобы все сочли это трагической случайностью. И все же, я был вынужден признать, что по какой-то необъяснимой причине общество Барадаз доставляет мне удовольствие. Ее посещения моей башни, с яркими серебряными глазами и дерзкой улыбкой. Наши безрассудные вылазки, когда мы в бесплотной форме мчались сквозь бескрайнюю тьму Ино-Мира, устремляясь за каждым проблеском света в поисках чего-то нового и волнующего.
Сначала Барадаз была осторожной и держалась возле меня. Но вскоре она сравнялась со мной в дерзости и больше ее не пугали ни неожиданные бури магии с молниями, проносившиеся по Ино-Миру, ни Бездна — самая глубокая и темная часть этого места, опасная даже для таких, как мы. Ино-Мир не был пустым, несмотря на то, что так казалось сначала. Он кипел жизнью, хаотичной, дикой, порой ужасающей, нередко до боли прекрасной, но никогда такой упорядоченной и совершенной, как творения, задуманные Всеотцом для Арон-Лира.
Каждый раз, натыкаясь на что-то завораживающее, мы принимали телесную форму. Физические тела позволяли прочувствовать все в полной мере, и мы оба наслаждались возможностью делиться мыслями вслух.
К моему великому изумлению, Барадаз встречала все с неудержимым восторгом. Ее дикий хохот раздавался снова и снова, глаза сияли жаждой нового еще и еще, а дух трепетал от детской, наивной радости. Говоря откровенно, спустя некоторое время мне стало нравиться отправляться в Ино-Мир вместе с ней куда больше, чем в одиночку. Разделить с ней впечатления, хотя бы на время перестать быть одиноким … Это было приятно. Она бросала мне вызов. Вечно задавала вопросы, вечно оспаривала мое мнение, подстрекая заходить все дальше. Я больше не удивлялся, чем Барадаз так пленила моего брата. Иногда, когда она смотрела на меня, ее губы слегка изгибались, приоткрывая тень игривой улыбки, и я ловил себя на почти непреодолимом желании наклониться ближе и …
Глупая мысль, честное слово.
Она была не похожа на остальных. Ярко пылающее пламя среди тусклых, мерцающих огоньков.
Жаль, что ей предстояло умереть.
Идеальный случай убить ее представился в день, начавшийся, как многие другие. Мы вернулись в Ино-Мир, полные решимости раскрыть тайну паукообразных тварей, донимавших Арон-Лир. Наша братия волновалась, что замыслы нашего Создателя нарушены. Это бы доказало то, что Всеотец тоже может ошибаться и казалось мне довольно забавным. И все же я не мог отрицать собственного любопытства.