После этого последнего обвинения Арамаз сорвался. Его синие глаза вспыхнули силой, а ветер вокруг нас превратился в бурю. Моя магия взмыла в ответ, ревя от боли и ярости, схлестнувшись с его. Мне следовало бы ужаснуться зловещему выражению на лице моего мужа, но я не испугалась. Я почувствовала облегчение. Облегчение от того, что все разочарование и гнев между нами наконец-то вырвались наружу.
Но магия Арамаза не нанесла удара. Он лишь смотрел на меня, в его взгляде сверкали молнии, а голос огрубел от горечи.
— Это была ты, — прорычал он, сотканный из грома и гнева, доведенный до предела и даже больше. — Это ты уничтожила Древо.
Мои силы мгновенно стихли, парализованные шоком и неверием.
— Нет. — Я пошатнулась, прижав руки к груди, словно он ударил меня наотмашь. — Я бы никогда…
Силы Арамаза успокоились в ответ на мою реакцию, хотя огонь в его глазах не угас.
— Остальные не знают. Но я все видел, — сказал он. — Белекороз. Он манипулировал тобой. В ту ночь он заставил тебя принять решение. Он кормил тебя ужасной ложью, чтобы отравить твой разум и настроить тебя против Всеотца и меня. — Его взгляд был прикован к моему, отчаяние на его лице подтверждало истинность его слов. — Ты потеряла контроль. Пламя бушевало безудержно. И Древо сгорело.
Нет. Это не могло быть правдой. Все мои воспоминания о той ночи, когда был уничтожен Иггдрасил, потонули в непроницаемом тумане ужаса и отчаяния.
Но затем я вспомнила. Вспомнила, что злилась и чувствовала себя преданной. Вспомнила, как Пламя бурлило в моих венах, вырываясь на свободу, питаемое Хаосом, а не Светом, не оставляя после себя ничего, кроме пепла.
Монстр, монстр…
Я вспомнила свои отчаянные крики, когда корчилась от ужасной боли, смотря на свод пещеры над собой. И что еще хуже — я вспомнила полный муки ответ Ноктиса, когда он покидал меня. Он неправильно понял мою ненависть к самой себе, решив, что я говорю о нем.
Если ты видишь во мне только монстра, то им я и буду.
Звезды, что же я наделала? Что я наделала?
— Но он сказал, что это сделал он, — прошептала я, словно потерянно моля о пощаде.
— Думаю, мой брат прекрасно понимал, что в произошедшем была его вина, — ответил Арамаз, с тоской скривив губы. — Кроме того, в нем всегда была какая-то странная рыцарская жилка. Вероятно, он хотел защитить тебя.
В мягком золотистом свете сумерек мои дрожащие руки выглядели обманчиво хрупкими и Человеческими.
— Я уничтожила Иггдрасил, — произнесла я и эта правда пронзила меня безжалостной волной, грозя утопить.
Я уничтожила все.
Наша любовь расколола этот мир. Ноктис попытался использовать мои чувства к нему, сыграть на моей слабости, но в итоге это сломало нас обоих.
В глазах Арамаза читалась осторожность, когда он шагнул ближе.
— Мой брат никогда не был единственной угрозой миру в Арон-Лире.
«Если падет Свет, мир запылает».
Я была слишком глупа, чтобы понять, что пророчество Энлиаль было предупрежлением. Я посмотрела на Арамаза и внутри меня возникла ужасающая уверенность.
— И я полагаю, приказ Всеотца держать кого-то под контролем был тоже не единственным, — бесцветным голосом произнесла я, чувствуя, как пробуждается первая искра Пламени, жаждущая жечь, жаждущая разрушать. Оно бушевало во мне, пока Арамаз хранил молчание, которое говорило о многом. — Возможно, — пробормотала я, — пришло время избавить тебя от этого чудовищного бремени.
Его глаза расширились от ужаса, когда моя кожа засветилась силой — силой настолько колоссальной, что ее не могла вместить никакая телесная форма. Я знала, что именно он видит: мои глаза были поглощены пламенем, из моей спины вырывался свет в форме исполинских крыльев, разгоняющих воздух обжигающим жаром.
— Теперь тебе страшно? — спросила я и мой голос зашипел от магии и предательства. — Разве не моей силы ты желал все это время, мой король? Разве не поэтому ты тысячелетиями мирился со всеми моими слабостями и с моей неверностью?
Сила Пламени, дарованная как благословение Всеотца, всегда казалась мне скорее проклятием. Я подозревала, что и Ноктис, и Арамаз, жаждали мою силу больше, чем меня. Она низвела меня до роли пешки в их бесконечной игре за господство. Я страстно хотела освободиться от нее. Я хотела освободиться от всего этого.
И, возможно, я могу это сделать.
Мысль пронзила мой разум, непрошеная, но неумолимая. Без моих сил больше никто ничего от меня не потребует. Без моих сил я никому не смогу причинить вреда. Без моих сил я не потерплю провал.
Я не стала сомневаться, безумие ли это, я просто позволила необузданному и дикому Пламени бушевать внутри. Оно разгоралось все жарче и жарче, заливая скалы и море густым красно-золотым светом, как возвышающееся инферно, уходящее высоко в небо. Я знала, что делать, ведь видела, как Арамаз выжег магию Ноктиса.
Почувствовав, что контроль ускользает от меня, я обратила Пламя внутрь себя.