– Очень странно… – Она нахмурилась. – Никогда раньше о таком не слышала.
– Наверное, это просто вирус, – сказала я. – Само пройдет.
– Хм. – Она фыркнула. Похоже, мое медицинское мнение ее не впечатлило. – Давай измерим тебе температуру.
– Мне уже правда лучше. – Я поспешно вскочила со стула. – Не хочу больше отнимать у вас время.
– Сядь, – резко бросила мисс Геката.
Я снова села. Очень не хотелось, чтобы она измеряла мне температуру. Со мной такое уже делали раньше, и ничем хорошим это никогда не кончалось.
Она взяла со стола электронный термометр и направила мне на лоб. Он пискнул. Потом взвизгнул. А потом издал какой-то жалобный «блип». Она потрясла его и нахмурилась, глядя на экран.
– Хм. Сломан…
Подошла к шкафу, достала новый, включила его и снова навела мне на лоб.
Писк. Визг. Жалобный «блип».
– Что тут происходит? – пробормотала Медсестра, встряхивая термометр.
Я могла бы ей сказать, что так бывает всегда. Как я уже говорила, с врачами у меня была плохая история. Им никогда не удавалось нормально измерить мне температуру. Когда они смотрели уши, всегда говорили, что мой слуховой проход «не имеет смысла». Если просили сказать «а-а» и засовывали в рот шпатель, я обязательно кусала его и перекусывала пополам. В общем, мы с врачами не ладили.
– Все дело в этом современном барахле, – наконец объявила Геката. – Попробуем термометр по старинке.
Она порылась в одном из шкафов и достала стеклянный градусник. Протянула его мне:
– Положи под язык.
Идея меня совсем не радовала, но мисс Геката посмотрела на меня тем самым взглядом, и я быстро сделала, как велено.
– А теперь ждем, – сказала она. – Это должно занять примерно три минуты, чтобы…
Градусник взорвался. Осколки стекла брызнули во все стороны. Я поспешно выронила изо рта оставшийся обломок.
– Ну надо же! – сказала она, уставившись на меня в потрясении.
Я снова икнула, наполняя воздух новым клубом дыма. Покачав головой, Геката подошла к полке с медицинскими книгами и вытащила одну. Раскрыла ее и принялась нетерпеливо листать страницы.
– Дымная икота… – бормотала она. – Дымная икота. Это явно не грипп. И не стрептококковая ангина. Что-то пореже? Может, проказа?
– У меня нет проказы!
– Тихо, девочка, дай мне сосредоточиться. Нет… пожалуй, все-таки не проказа. И не бешенство, если уж на то пошло. Хм. Тут есть что-то под названием «синдром ходячего трупа»…
– Со мной правда всё в порядке.
– Я просила тебя молчать! – Она захлопнула книгу и достала другую. – Черная чума… Нет. Хм, зеленая лихорадка… Эти книги бесполезны. Посмотрим, найдутся ли ответы в интернете.
– В интернете? – недоверчиво переспросила я. – Вы ставите мне диагноз по интернету?
– С интернетом все в порядке, – огрызнулась мисс Геката, стуча по клавиатуре своими костлявыми пальцами. – Это самая большая база знаний в мире. Я находила в интернете очень полезные способы лечения. Например, ты знала, что сырой чеснок лечит облысение?
– Я почти уверена, что это неправда.
– В интернете так написано. Ты что, собираешься спорить с интернетом? – Она упрямо выставила подбородок. – Так… дымная икота… Как пишется «икота»?
И тут я кое-что заметила. На ее столе лежала папка. Бежевая папка с наклейкой, на которой было написано мое имя – Хлоя Мэддокс.
Это было мое дело. То самое, которое приют вел на меня. У всех детей здесь такое было. Там хранилась вся наша медицинская история, да и вообще всё о нашей жизни в доме «Любовь и забота»… и до него тоже.
Я не могла отвести от нее глаз.
Всего у меня было пять лет с мамой. Конечно, большую часть из них я не помнила. Никто не помнит себя младенцем. Для большинства детей это, наверное, не страшно: у них впереди еще много лет воспоминаний с родителями. Но для такой, как я, чьи родители умерли, когда она была совсем маленькой, забыть все эти ранние годы было ужасной потерей. Годы, когда тебя держали на руках, обнимали, целовали, любили, – исчезли.
Я помнила маму совсем чуть-чуть, и эти воспоминания были расплывчатыми. Помнила длинные рыжеватые волосы, как у меня. Помнила, как она напевала. Помнила сладкий запах, которого с тех пор больше никогда не чувствовала.
Я помнила, как мама сказала, что нам нужно уехать из дома, что мы отправляемся в долгое путешествие. Я видела, что ей страшно, но не понимала почему. Посреди ночи она посадила меня в машину и поехала. Я уснула.
А потом она разбудила меня. Провела через стеклянную дверь и представила женщине, от которой пахло сыром. Сказала, что эта женщина какое-то время обо мне позаботится. Что ей нужно уйти, но через несколько дней она вернется. Я заплакала. Она обняла меня, отдала свой кулон. Сказала, что любит меня. И ушла.
И больше не вернулась.