» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 8 из 11 Настройки

Мысли становились все глупее и глупее по мере того, как тянулась ночь. И время от времени я машинально сдвигала руку к карману – проверить, на месте ли фотография. В темноте я все равно не могла ее разглядеть, но одного ощущения гладкой поверхности снимка хватало, чтобы мне стало чуть-чуть ближе к маме.

А потом наконец ночь закончилась, и пришлось вставать. Я так вымоталась от бессонницы, что все время клевала носом. Уснула с зубной щеткой во рту, пена от пасты стекла по подбородку. Потом задремала за завтраком: ложка выскользнула из пальцев и звякнула о пол. Ронда изо всех сил пыталась подгонять меня то туда, то сюда, но мне хотелось только одного – снова забраться в постель.

Иногда, когда я ужасно уставала, казалось, будто весь мир настроен против меня. Звуки становились резче, запахи – вонючее, а свет – ослепительнее. Это был как раз такой день. Одежда зудела на коже, и все, что я ела, на вкус было как опилки, смешанные с соплями.

А потом, около полудня, я стояла у окна возле столовой, привалившись плечом к стеклу, и смотрела на мрачный серый день снаружи. По улице показалась черная машина. Мимо пролетели несколько воронов. Машина сбавила ход, будто водитель искал какой-то конкретный дом.

А вороны захлопали крыльями и начали кружить над ней.

Сначала я не обратила на это внимания. Ну подумаешь, черная машина и какие-то птицы… Кого это волнует? Я была сонная, и рука ныла. Но машина развернулась и снова поехала по улице; вороны следовали за ней, куда бы она ни направлялась.

Наконец автомобиль припарковался прямо перед нашим учреждением. Все вороны разом уселись на его крыше. Из машины вышла темноволосая женщина; от холода ее белые щеки раскраснелись. На ней было длинное черное пальто, и она плотнее запахнула его на себе. Огляделась, резко, быстро поворачивая голову. Кто она? Иногда к нам приезжали из социальных служб. Может, она соцработник?

И тут один из воронов взмахнул крыльями, поднялся с крыши и полетел. Он скользнул к женщине. Я едва не вскрикнула, предупреждая ее: казалось, ворон сейчас нападет! Но вместо этого он опустился ей на плечо.

Я моргнула и потерла глаза. Женщина, похоже, ничуть не удивилась. Она чуть наклонила голову к ворону на плече. Тот раскрыл клюв и несколько раз каркнул ей прямо в ухо.

Я уже собиралась позвать Ронду, но тут ворон сорвался с места. Женщина быстрым шагом направилась к зданию; длинное пальто трепетало у нее за спиной. И всего на одну секунду, когда свет упал под нужным углом, это пальто перестало казаться пальто. Оно выглядело как перья. Как черные крылья. Потом она прошла под окном и исчезла из виду.

Возможно, мне просто показалось. Я была так измотана, что повсюду мерещились странные формы и точки, куда ни посмотрю. Я выбросила это из головы.

Обед в «Любви и заботе» всегда был зрелищем печальным. Мистер Блэнд, наш повар, был не просто плохим. Я думаю, даже никудышный повар может случайно приготовить что-то со вкусом. Но мистер Блэнд каким-то образом умудрялся вынимать вкус и текстуру из всего, что готовил. В тот день у нас были мягкие горошины, которые на вкус были как паста; мягкая паста, которая на вкус была как паста; и мягкий мясной рулет, который на вкус тоже был как паста. Часто мы с Рондой играли в «угадайку» на вкус: одна из нас закрывала глаза и зачерпывала еду в рот, а потом должна была угадать, что это. У меня ни разу не получилось.

Как я уже говорила, в тот день все было еще хуже, и вкус пасты отчетливо отдавал горечью. Я ковыряла еду и мечтала о своей кровати. Жесткий неоновый свет сверху вызывал головную боль, а гул голосов вокруг и скрежет ложек по мискам так действовали на нервы, что у меня зубы сводило.

И тут в столовую вошел управляющий.

Он появлялся редко – обычно сидел взаперти у себя в кабинете и был занят тем, что перекладывал бумаги. У него были квадратная голова, румяные щеки и выпирающий живот. Обычно на лице у него играла самодовольная улыбка. Управляющий носил парик, который всегда сидел чуть набекрень, и, когда он говорил, то чесал голову, а парик съезжал по черепу, почти слетая. Но никто никогда не смеялся, когда это происходило. Никто не хотел злить управляющего. Ни дети, ни даже персонал.

Когда он вошел в столовую, все перестали есть и подняли на него глаза. Он сиял, все с той же самодовольной улыбкой.

– Надеюсь, все вы наслаждаетесь обедом, – сказал он.

Наслаждаться этим обедом было так же вероятно, как получать удовольствие от контрольной по математике или от вечеринки у стоматолога. Никто ничего не сказал. Я уставилась в свой поднос, где горошек смешивался с пастой, превращаясь в ком несъедобной каши. Управляющий окинул взглядом просторный зал и удовлетворенно хлопнул в ладони, словно мы все только что сказали, что эта еда вкуснее всего, что мы когда-либо пробовали.

– Благодаря моему превосходному управлению, – сказал он, – нас выбрал фонд «Низеркотт», чтобы мы приняли участие в одной уникальном мероприятии.

По столовой прокатился тихий гул шепота. Я пыталась вспомнить, где уже слышала название «Низеркотт». Оно казалось мне смутно знакомым.