» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 3 из 11 Настройки

Я рванулась прямо на Бет. Как я уже говорила, Бет была огромная, вдвое больше меня. И меня это вполне устраивало, потому что, когда я врезалась в нее, моя голова с размаху ушла ей прямо в живот. Ощущение было странное, как будто я уткнулась в неприятную, дряблую подушку.

– У-у-уф, – простонала Бет, повалилась назад и шлепнулась на пол. Клянусь, весь коридор вздрогнул.

Я не стала ждать, что будет дальше. Развернулась и дала деру.

Иногда, когда кому-то из персонала казалось, что мы недостаточно двигаемся, нас выводили во двор приюта и заставляли бегать наперегонки. И знаете что? Я обожала бегать. Когда я бежала, мне иногда казалось, будто мои ноги летят над землей. Почти казалось, что мне вообще никогда не придется останавливаться, я буду бежать и бежать – и обегу весь мир.

Ронда однажды заметила, что обежать весь мир бегом невозможно: я просто утону, когда доберусь до океана. Но ощущалось это именно так. И вообще-то главное было в другом: я могла бежать быстрее и дольше, чем кто угодно в нашем приюте.

Так что теперь я все дальше отрывалась от Бет и Кэти и знала, что им меня не догнать. Можно было где-нибудь спрятаться и переждать, пока они про меня забудут. Я добежала до пустой столовой и пронеслась мимо одного мальчишки помладше, который стоял один и смотрел на меня с открытым ртом. Добежав до конца столовой, оглянулась. Бет и Кэти были на другом конце обеденного зала. Кэти смотрела прямо на меня: глаза у нее сузились от ярости.

Но взгляд Бет был прикован к мальчику.

В руке у него была шоколадка. Может, он только что получил ее от кого-то из посетителей. Он сжимал ее так, будто это сокровище, и в приюте «Любовь и забота» так оно и было. Шоколад нам никогда не давали. Даже на Пасху вместо шоколадных зайцев мы получали картофельных зайцев; говорили, что так дешевле и, наверное, полезнее.

Бет уставилась на шоколад. Ноздри у нее дрогнули – она учуяла его запах. Я уже знала, что будет дальше. Она подойдет, ударит мальчика и отнимет шоколад.

Разумнее всего было бы убежать. Я почти не знала этого мальчика, и в конце концов это всего лишь шоколадка…

Может, если Бет и Кэти заполучат шоколад, они успокоятся и забудут обо мне…

Но мальчик был такой маленький, наверное, всего шести или семи лет. Он выглядел таким испуганным… И сжимал эту шоколадку так, будто это самое важное на свете. Я не могла позволить им так поступить. Просто не могла.

– Эй, Бет! Кэти! – крикнула я.

Ладно, прежде чем продолжить, мне нужно кое-что сказать. Есть слова, которые взрослые называют «плохими» или «ругательствами». Я не так уж часто их употребляла и почти никогда не ругалась кому-то прямо в лицо. Дети говорят: «Палки и камни могут сломать мне кости, а слова мне не навредят», но это неправда. Слова могут ранить очень больно. Меня называли по-всякому, и почти всегда это было больно. Отдавалось болью в горле, в груди, в животе. Поэтому я не ругаюсь на других. Если только это не чрезвычайная ситуация.

А это была самая настоящая чрезвычайная ситуация. Так что я собиралась выругаться. И готова поспорить, вы тоже знаете хорошие ругательства, а уж в приюте мы таких наслушались немало. Но я не хочу, чтобы кто-то учил от меня новые ругательства.

Поэтому сейчас я расскажу этот кусок истории, но заменю ругательства, которые тогда сказала, названиями овощей. А вы у себя в голове можете подставить вместо этих овощей любые отличные ругательства, какие знаете.

– Эй, Бет! Кэти! – крикнула я. – Эй вы, морковки! Вы, две репы! Я здесь, брюссельская капуста! Эй, Бет, у тебя лицо как редиска, а нос как брокколи!

Обе уставились на меня исподлобья; ясно было, что они в бешенстве. И тогда я сказала самое страшное слово, какое знала:

– Вам меня не догнать, цветные капусты.

Это сработало. Про мальчика и его шоколад они тут же забыли. Бет взревела и бросилась за мной, Кэти – по пятам. Теперь они уж точно обо мне не забудут. Они бы весь приют по кирпичику разнесли, лишь бы найти меня, а потом избили бы. Я снова побежала.

План был такой: добраться до заднего выхода и через него выскочить на территорию приюта. А там можно убежать далеко-далеко. Может, вообще бежать и не останавливаться, никогда не оглядываться назад. Чем больше я об этом думала, тем лучше это звучало у меня в голове. Я бы скучала по Ронде, но, кроме нее, в «Любови и заботе» не было ничего, что мне хотелось бы когда-нибудь увидеть снова. От одной этой мысли у меня даже поднялось настроение, и это при том, что за мной гнались две девчонки с убийственными намерениями.

Однако задний выход оказался закрыт и заперт, и моя прекрасная фантазия о побеге умерла прямо на месте.

Я продолжала бежать, но тот коридор заканчивался тупиком. Очень подходящее слово для той минуты, потому что, похоже, мне и самой сейчас конец. Я юркнула в кладовку и с грохотом захлопнула за собой дверь. В комнате стояли сломанные кровати, стулья и парты, и я стала подталкивать их к двери, заваливая вход, чтобы его нельзя было открыть.