» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 2 из 11 Настройки

Ее звали Кэти. Длинные светлые волосы, длинные острые ногти. Большинству детей в нашем приюте было одиннадцать или двенадцать, как мне. А Кэти – пятнадцать, она была одной из самых старших. И самой злой – с большим отрывом. Когда я встала, она посмотрела прямо на меня, и уголок ее губ дернулся в крошечной улыбке.

Люди обычно улыбаются, когда им хорошо. Наверное, для Кэти это тоже работало, потому что она всегда улыбалась, когда делала другим детям больно или называла их отвратительными словами. В общем, никто не хотел, чтобы Кэти ему улыбалась. И я зашагала еще быстрее. Едва выбравшись из комнаты, побежала прямо в туалет.

Захлопнув за собой дверь, я метнулась к раковине. Еще одна икота дернула меня всем телом, и ванную заполнило облако дыма. Я включила воду и стала пить прямо из-под крана, глотая все больше и больше. Не знаю, почему вода помогает от икоты. Может, икота просто не умеет плавать… Как бы то ни было, после того как я выпила столько, что ощущалось как целый бассейн, икота наконец прекратилась.

Я умылась и выпрямилась, уставившись на отражение в сколотом зеркале над грязной раковиной.

Мне было одиннадцать лет и девять месяцев, но для своего возраста я была чуть низковата, так что в зеркале видела только верхнюю половину лица.

Мои рыжеватые, волнистые волосы, как всегда, лежали в беспорядке. Я отращивала их длинными в основном потому, что не хотела выяснять, кто стрижет тебя в приюте «Любовь и забота». Сейчас они уже были ниже плеч. Мое веснушчатое лицо покраснело – наверное, от усилий, с которыми я пыталась сдержать икоту.

Кто-то однажды сказал мне, что, если слишком много икать, глаза могут выскочить наружу, но я почти уверена, что он просто надо мной издевался. Как бы то ни было, оба моих зеленых глаза были на месте там, где им и положено быть.

Я постаралась пригладить волосы пальцами, потом вышла из туалета и пошла обратно к общей комнате.

Сзади кто-то ухватил меня за воротник. Я машинально рванулась и услышала треск: ткань порвалась. Воротник стянулся у меня на горле и дернулся назад. Я забилась, пытаясь вырваться из хватки. Наконец мне удалось выдернуть футболку, и я резко развернулась к тому, кто меня схватил.

Это была Кэти. И ее подруга Бет. Она была абсурдно огромной: возвышалась над всеми детьми в доме и даже над некоторыми взрослыми из персонала. Про нее говорили, что у нее «нюх на сладкое»: стоило кому-нибудь достать перекус, как Бет тут же появлялась и отбирала его.

– Откуда это ты идешь, Хлоя? – спросила Кэти.

– Да, Хлоя, откуда ты идешь? – эхом повторила Бет.

– Из туалета, – выпалила я.

– Правда? – Кэти улыбнулась мне. – И что же ты там делала?

– Ничего, – ответила я. Единственный правильный ответ на вопрос «Что ты делала?».

Кэти бросила взгляд на свою подругу:

– Знаешь, что я думаю, Бет? Я думаю, у Хлои есть контрабанда, и она хочет спрятать ее от нас.

Я моргнула. Контрабандой в приюте «Любовь и забота» считалось все, что детям иметь было нельзя, а это список почти всех вещей на свете. Телефоны – контрабанда. Конфеты – контрабанда. Ножницы – контрабанда. Газировка – контрабанда. Наклейки – контрабанда. Косметика – контрабанда. Жвачка – контрабанда. Наличные – контрабанда. И…

Если б я начала перечислять все, что считалось контрабандой, на это ушел бы целый день, и половину я все равно, наверное, забыла бы.

– У меня нет контрабанды, – сказала я. И это была правда: при мне ничего не было.

– Я видела тебя в общей комнате, – сказала Кэти. – Ты курила. У тебя есть сигареты.

Ну вот, прекрасно. Она увидела дым, который выходил у меня при икоте, и решила, что я курю сигареты.

Я фыркнула:

– С чего бы мне курить сигареты? Сигареты курят только идиоты. От них бывает рак, и изо рта потом пахнет прокисшим молоком.

Улыбка исчезла с лица Кэти. Тут я вспомнила, что пару раз видела, как она курит на территории приюта. Пожалуй, назвать ее идиоткой в тот день было не самым удачным решением. Бет хрустнула костяшками пальцев – тоже не самый хороший знак.

– Отдай сигареты, Хлоя, – прорычала Кэти.

– У меня нет сигарет. – Я шагнула назад.

– Она говорит, у нее нет сигарет, Бет, – передразнила Кэти моим голосом.

Бет расхохоталась. Смех у нее был гулкий, раскатистый; он отдавался эхом по коридору, и от него все вокруг будто дрожало, как от маленького землетрясения.

– А может, вместо этого заберем ее цепочку? – злобно прошептала Кэти.

Я тут же схватилась за кулон. Раньше он принадлежал моей маме. Она умерла, когда мне было пять, и это была единственная вещь, которая у меня от нее осталась. Обычно я прятала кулон под футболку, и никто его не видел. Но когда меня схватили за воротник, он выскочил наружу, и теперь его было отлично видно.

– Только попробуй, – сказала я, стиснув зубы.

– А знаешь что? Думаю, мы заберем и сигареты, и дешевую цепочку. Просто за то, что огрызаешься. – Кэти покосилась на Бет. – Забери у нее все.

Бет шагнула вперед.

Может, они ожидали, что я побегу. Или закричу. Или расплачусь. Ничего такого я не сделала.