— Не то чтобы я не контролировал это, просто это… — я прикусил губу. — Это не всегда соответствует моим желаниям.
Я отошел от нее, но Эмануэла подбежала ко мне.
— Могу я тебя кое о чем спросить?
— О чем?
— Твой пенис не слушается только тогда, когда ты находишься рядом с женщинами, которые тебя не привлекают, или он также бунтует, когда ты находишься рядом с женщинами, которые тебя привлекают?
— Я понятия не имею, о чем ты меня спрашиваешь.
— Ты когда-нибудь отказывался возбуждаться, когда был с женщиной, которая тебе нравилась?
— Нет. Я не знаю. — Я издал звук разочарования. — Это самый неприятный разговор, который у меня когда-либо был.
— Почему? Тебе стыдно за свою реакцию на меня?
— Да, мне чертовски стыдно, ясно? Может, оставим это сейчас и просто вернемся в наши квартиры и решим, где мы будем жить?
По дороге туда Эмануэла была молчалива, и когда я спросил, где ей больше нравится — у меня или у нее, она ответила, что ей все равно. Я мог бы сказать, что она чем-то расстроена, но я был так поглощен своим замешательством и раздражением, что не обратил на нее особого внимания.
ГЛАВА 9
Вопросы
Эмануэла
Наши квартиры разделяли всего четыре двери, но я наложила вето на то, чтобы жить у него. Он ничего не сделал для того, чтобы это место стало моим домом. В нем не было ничего личного, и я чувствовала бы себя как в отеле.
— Ты переезжаешь в мою квартиру, — заявила я, и двадцать минут спустя я разогревала для нас еду, пока Хантер осматривал все вокруг.
— У тебя много фотографий. — Он стоял перед моей стеной с «радостными заметками», которая занимала одну сторону коридора, ведущего из гостиной в ванную и спальню.
— У тебя есть место только для двух командных фотографий, что ты собираешься делать дальше? — Он имел в виду то, как я развесила на стене фотографии всех футбольных команд, за которые играла с детства.
Я пожала плечами.
— Может быть, я перестану играть.
— Ты планируешь прекратить играть? — В его руках были нежные записки, написанные мне фанатами или людьми, которых я любила, и фотографии, на которых я обнимаюсь, целую и широко улыбаюсь.
— Да, в какой-то момент нам всем придется остановиться. Я пойму, когда придет время.
— Я должен быть честен с тобой, у меня захватывает дух, когда я вижу, как ты улыбаешься на всех этих фотографиях. Почему ты всегда такая серьезная рядом со мной?
— Ты же видел, как я улыбаюсь. Сегодня перед тренировкой мы с Сарой дурачились.
— Да, но во время тренировок ты всегда строга и ругаешь меня.
— Я не ругаю тебя. Я пытаюсь помочь тебе стать лучше. Просто так получилось, что я очень серьезно отношусь к тренировкам. Это наша работа, и многие люди зависят от нас в том, что мы делаем все правильно.
Квартира была небольшой, и мне стоило только высунуться из открытой кухни, чтобы увидеть его в коридоре.
— Что ты делаешь?
Он держал в руках свой браслет, как будто снимал фотографии с моей стены.
— Я сфотографировал тебя улыбающейся.
— Зачем?
— В качестве доказательства того, что ты способна на это.
Я покачала головой.
— Перестань вынюхивать и подойди посмотри на вопросы, которые задала нам Донна.
Хантер поднял салфетку и сел за круглый обеденный стол у окна. Комната была небольшой, но это было одно из моих любимых мест для сидения, так как оттуда открывался прекрасный вид на город и небольшой парк через дорогу.
В течение нескольких минут он изучал вопросы, не произнося ни слова.
— Насколько ты голоден?
Он не ответил.
— Хантер. Я спросила, насколько ты голоден.
Он поднял взгляд и навел его на меня.
— Я был голоден, но после просмотра этих вопросов у меня просто пропал аппетит. Ты их видела? Мне неудобно говорить о половине из них.
Я подошла к ним с двумя тарелками спагетти из цуккини, политых соусом чили.
— Насколько это может быть плохо?
— О, это плохо, и я вообще не вижу смысла в этом.
— Разве это не для того, чтобы мы лучше узнали друг друга?
— Это то, что сказала Донна, но эти вопросы выходят за рамки этого. Я бы не стал рассказывать об этом даже своим самым близким друзьям. Это интимные вещи.
— Дай сюда. — Я просмотрела десять вопросов, пока ела.
Он застонал.
— Что думаешь?
— Все не так уж плохо. Давай начнем с вопроса: «Чего вы больше всего боитесь?»
Хантер выпрямился на стуле.
— Ты что, издеваешься надо мной, черт возьми? Это худший из всех вопросов.
— Почему?
Его брови сошлись на переносице.
— Я не собираюсь сидеть здесь и рассказывать тебе о своих страхах. Я не какой-нибудь чувствительный слабак.
— Как насчет того, чтобы я рассказала тебе о своих страхах? Может быть, если я начну первой, тебе будет легче открыться.
Он усмехнулся.
— Я и не думал, что ты чего-то боишься!