— Удачи в этом. — Эмануэла покачала головой и посмотрела на меня. — На твоем месте я бы сьехалась с Сарой. Вики много болтает, и я знаю, что тебе не нравится смех Энджел.
Я поджал губы, давая понять, что мне не нравится этот разговор.
Донна снова взяла ручку и сделала пометку в блокноте, лежащем перед ней.
— Мы понимаем, что тебе нелегко это принять, но это для твоего же блага.
— Мне все равно. Я не буду этого делать.
— Серьезно, Хантер. — Донна издала звук, выражающий глубокое неодобрение. — Должна сказать, я очень разочарована тем, что ты такой упрямый и не желаешь работать с нами над своими проблемами. Как, по-твоему, мы можем тебе помочь, если ты не хочешь заниматься чем-то таким незначительным, например, завести соседа по комнате?
— Да, Хантер, возможно, тебе стоит подумать об этом, — вмешалась Эмануэла. — Это помогло бы тебе преодолеть некоторую неловкость в общении с женщинами.
Какого черта? Я ведь не чувствовал себя неловко в обществе женщин, не так ли?
Не имея ни малейшего желания заводить соседку по комнате, я быстро придумал план, который показался мне пуленепробиваемым.
— Хорошо, Донна, я так и сделаю. Но только при условии, что моей соседкой по комнате будет Эмануэла. — Ни за что на свете Эмануэла не стала бы даже рассматривать это предложение. Она отказалась, когда Донна предложила это в первый раз, и после всех наших ссор за последние несколько дней она бы посмеялась над чистым безумием моей просьбы. Я был так уверен в этом, что на моем лице появилась самодовольная улыбка.
Донна повернулась к Эмануэле.
— Это возвращает нас к моему первоначальному предложению.
Эмануэла не рассмеялась. Вместо этого она наклонилась вперед и обхватила голову руками.
Это, должно быть, была какая-то шарада, поэтому я поддел ее чуть сильнее.
— Что скажешь, капитан, хочешь жить со мной? — Я не мог скрыть веселья в своем голосе из-за полного безумия происходящего; в любую секунду она могла взорваться решительным отказом, на который я и рассчитывал.
— Донна, не могла бы ты оставить меня на несколько минут наедине с Хантером, пожалуйста?
Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда Донна встала и вышла из комнаты. Что, черт возьми, происходит?
Повернувшись ко мне всем телом, Эмануэла заглянула мне в глаза.
— Ты это серьезно? Ты хочешь, чтобы я была твоей соседкой по комнате?
— Нееет. Конечно, нет. Я хочу жить один.
— Я знаю. Я тоже. Но не похоже, что у тебя есть такая возможность.
Я притопнул ногой, пытаясь прочесть ее мысли.
— Только не говори мне, что ты согласилась бы стать моей соседкой по комнате хотя бы на две секунды.
Она вздохнула и откинула голову назад, глядя в потолок, прежде чем снова встретиться со мной взглядом.
— Я готова делать то, что лучше для команды. Меня больше всего беспокоит, что ты пробуждаешь во мне худшее, но, полагаю, Донна сказала бы мне, что это возможность для меня подняться над своим чувством неприязни.
— Не надо! Неприязнь взаимна, и мне это нравится.
Она нахмурила брови.
— Нравится?
— Да. Единственное преимущество, которое я вижу, живя с тобой, а не с какой-нибудь другой женщиной, это то, что я гарантированно не влюблюсь.
Эмануэла прервала наш зрительный контакт.
— Потому что я слишком мужественная. — Это прозвучало не как вопрос, а скорее как утверждение.
Подождите, это была боль на ее лице? Неужели мой маленький воин был ранен моими резкими словами ранее? Трудно было представить, что она не будет равнодушна к моему мнению о ней.
— Просто я чувствую интерес со стороны некоторых других женщин, и я не хочу связываться ни с одной из них. С другой стороны, я на сто процентов уверен, что мужчины тебе не нравятся.
Она наморщила лоб.
— Ты думаешь, я лесбиянка?
Я никогда не испытывал к ней никакого сексуального интереса, так что это был простой ответ.
— Да. Или, может быть, ты просто асексуальна, как и остальные жительницы Родины.
— Хм, Хантер, а ты уверен, что это не ты асексуален? В конце концов, это ты отказываешься жить с женщинами, которые, по твоим словам, проявляют к тебе интерес. — Она широко раскрыла глаза. — А я-то думала, что северяне — это такие сильные и мужественные мужчины.
— Так и есть! Но, в отличие от большинства, у меня есть опыт общения с женщинами, поэтому я достаточно мудр, чтобы держаться подальше.
— От всех женщин?
— Нет, только от тех, которые меня соблазняют.
— Понимаю. И поскольку я тебя не соблазняю, я надежный сосед по комнате?
— Да. Мы с тобой так сильно ненавидим друг друга, что у нас нет никаких шансов когда-нибудь полюбить друг друга.
— Позволь мне уточнить. — Эмануэла заерзала на своем месте. — Ты бы предпочел поссориться со мной, чем влюбиться в кого-то другого?
Я наклонил голову.
— В значительной степени.
— В этом нет смысла. Предполагается, что влюбленность — это прекрасно. Если у тебя есть на это возможности, то почему нет?