— Хорошо. Мы спортсмены. Мы уже потратили тысячи часов на тренировки, и физический контакт с женщинами — это еще одна вещь, которую тебе нужно практиковать, чтобы овладеть ею. Я не сломалась, когда ты боролся со мной, и все же ты отпускаешь глупые комментарии о том, что раздавишь меня, лежа рядом со мной. Сегодня на тренировке ты все еще сомневался, стоит ли подходить слишком близко к женщинам, когда играешь в футбол. Поскольку я единственная, к кому ты, кажется, готов прикоснуться, я помогу тебе забыть об этой чепухе.
— Это не чепуха. Я вешу вдвое больше, чем ты, и могу причинить тебе боль, если не буду осторожен.
— Ты уже был на мне, и, думаю, я прекрасно доказала, что сделана не из хрупкого фарфора.
— Я не это хотел сказать.
— Хорошо. Не набрасывайся на меня как медведь-гризли, но думай обо мне как об одном из парней, оставшихся дома.
Я никак не мог думать об Эмануэле как о северянине. Несмотря на то, что я поддразнивал ее, она была женственной, с ее длинными волосами, которые всегда потрясающе пахли, и ее подтянутым телом с достаточными изгибами, чтобы возбудить в мужчине вожделение к ней. Может, у нее и не самая большая грудь, но она была упругой, задорной, и я не раз вспоминал о ней, когда оставался один.
Я играл с мячом, пока она пыталась отобрать его у меня.
— Что у тебя с рукой?
— Что ты имеешь в виду?
— То, как ты поднимаешь ее надо мной, словно боишься, что она коснется меня. Ты бы так играл дома?
— Нет.
— Здесь никто не собирается доставлять тебе неприятности за то, что ты прикоснулся к женщине. Это не запрещено законом.
Я опустил руку и прикрыл мяч своим телом. Эмануэла быстро двигалась и сумела отобрать его у меня.
— Давай, отбери его обратно, — подбодрила она.
Я пытался, но что-то внутри меня удерживало меня от того, чтобы сойтись с женщиной так близко, как я бы этого хотел.
Она остановилась, поставив правую ногу на мяч.
— Что случилось? Вчера ты был готов повалить меня на землю, а теперь боишься прикоснуться ко мне.
— Вчера я был зол на тебя.
— Ты всегда злишься на меня.
— Это неправда.
— Просто отбери мяч, Хантер.
Я попытался снова и почти поймал мяч, но она была слишком быстра и в последнюю секунду вырвалась.
— Давай, Хантер, используй свое тело.
Я попытался, но быстро разочаровался.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Это кажется таким неестественным.
Она почесала руку и, казалось, задумалась.
— Вытяни руки вот так. Я хочу кое-что попробовать.
Я развел руки в стороны и переместил свой вес, когда она вторглась в мое личное пространство.
— Расслабься. — Это прозвучало как приказ, и сказать его было легче, чем сделать.
Эмануэла откинула голову назад и посмотрела на меня снизу вверх.
— Не думай, что я к тебе пристаю, но я собираюсь обнять тебя, и все, чего я хочу, это чтобы ты просто стоял спокойно и привык к ощущению моего тела, прижатого к твоему. Ты можешь это сделать?
Я хотел сказать «нет», но в то же время я жаждал ее близости со вчерашнего дня.
— Конечно, я могу. — Я сказал это так, будто в этом не было ничего особенного, но мой пульс участился, как будто я только что пробежал взад-вперед по полю.
Сначала она положила руки мне на грудь, а затем ее ладони скользнули вниз и обхватили меня за талию.
— Я не собираюсь ничего делать, кроме как обнимать тебя, и тебе даже не нужно обнимать меня в ответ.
Я напрягся, когда ее тело прижалось к моему, ее лицо уткнулось в мою ключицу, а руки обхватили мою спину.
— Просто расслабься, Хантер. Подожди две минуты.
— Я расслаблен.
— Нет, это не так. Я чувствую, как учащенно бьется твое сердце.
— Это потому, что тебе очень неудобно?
— Вчера тебе было хорошо рядом со мной.
— Я же говорил тебе. Это потому, что я был зол.
— Неважно, просто постой со мной здесь.
Тепло ее тела заставило меня закрыть глаза и побороть нежелательную реакцию в животе. Я ни за что не собирался допустить, чтобы это повторилось сегодня, поэтому, когда мои обычные ментальные уловки не помогли, я попытался сделать шаг назад, прежде чем она заметит мою растущую эрекцию.
— Нет, подожди две минуты. — Эмануэла держалась за меня, она была сильной для человека ее роста.
— Я не могу.
— Почему нет? — Она только что произнесла это, когда, казалось, поняла, что происходит. — О-о-о… — На этот раз она была единственной, кто отступил на шаг. — Что с тобой такое? Почему это продолжает происходить, если ты так непреклонен в том, что не находишь меня привлекательной?
У меня запылали уши, и я наклонился, чтобы поднять мяч, держа его перед собой.
— Кто знает? У этой штуки есть своя собственная жизнь.
— Какая штука? Твой деформированный пенис? — уголки ее губ приподнялись в легкой улыбке.
Я закатил глаза.
— С моим снаряжением все в порядке.
— За исключением случаев, когда холодно или ты находишься в обществе женщин, которые тебя не привлекают. Должно быть, это непрактично — иметь часть себя, которую ты не контролируешь.