— На все сто процентов. Вот что я тебе скажу, теперь, когда я понимаю, что твой пенис — самая непокорная часть тебя, я не буду на тебя сердиться, если он встанет. — Я подняла руку. — И я не буду кричать, думая, что ты собираешься меня изнасиловать, раз уж ты так любезно объяснил, что я не в твоем вкусе.
Хантер скривился.
— Ты намекаешь, что я бы изнасиловал женщину, если бы она была в моем вкусе?
— А ты бы стал?
— Нет, черт возьми!
— Хорошо. Я так не думала. И я дам тебе обещание.
— Какое обещание?
— Если твой пенис действительно деформирован, как я подозреваю, я не буду это комментировать.
— Боже, сколько раз тебе повторять, что ни одна часть моего тела не деформирована? И перестань называть мой член — пенисом. Это звучит по-дурацки. — Хантер перевернулся на спину и уставился в потолок. — Иногда я не могу осознать тот факт, что все мы произошли от одного народа. Ваша культура настолько испорчена, что вы даже не замечаете этого.
Я вздохнула.
— Я могла бы сказать то же самое о вас, северянах, и вашей культуре. Джона выступил с речью, в которой сказал, что, возможно, когда речь заходит о культуре, речь идет не о правильном или неправильном, а просто о разных способах ведения дел.
— Нет, определенно, есть правильное и неправильное. Мы, северяне, правы, а вы нет.
— Можно и так сказать. Джона всегда говорит о том, что нельзя предполагать и осуждать.
— Твой брат похож на идеолога. Не предполагать и не судить невозможно.
Я приподнялась на локте.
— Я знаю. Я пытаюсь, но у меня всегда были проблемы в этой области. На самом деле, у меня так плохо получалось, что мне пришлось посещать дополнительные занятия по ЭМО.
— ЭМО?
— Занятия по эмоциональной зрелости и осознанности.
Хантер рассмеялся.
— Да, у нас было нечто подобное в экспериментальной школе. Я тоже не был лучшим учеником в тех классах. Подставлять щеку — это против моей натуры, черт меня дери. Если кто-то ко мне пристает, я отвечаю ему тем же.
Я прикусила губу.
— Ты часто употребляешь это выражение, и, похоже, оно имеет для тебя разное значение в зависимости от того, как ты его употребляешь. На самом деле ты не имеешь в виду, что занялся бы сексом с кем-то, если бы он занялся сексом с тобой, потому что это бессмысленно.
Хантер закатил глаза.
— Нет, я имею в виду, что если кто-то будет приставать ко мне, я отплачу ему в десятикратном размере.
Я еще раз вздохнула.
— Тебе нужно пройти курс повышения квалификации по милосердию и прощению.
— Это говорит женщина, которая закопала меня в грязи.
Я отвела взгляд.
— Да, как я уже сказала, я не самая добрая жительница Родины, которую ты когда-либо встречал.
Когда Хантер поднял руку и коснулся моего плеча, я на секунду задержала дыхание.
— Верно, но ты определенно одна из самых интересных.
Я хотела попросить его дать определение «интересная», но ощущение покалывания в животе смутило меня, и я отступила.
— Спасибо. Но интересная или нет, завтра я буду недовольна, если не высплюсь.
— Да. Извини, что не даю тебе уснуть.
— Спокойной ночи, Хантер.
— Спокойной ночи, Эма.
Мы снова легли спина к спине, и он не мог видеть улыбки на моем лице. Он только что назвал меня моим любимым прозвищем.
ГЛАВА 10
Шелли и Марко
Хантер
В течение первых десяти дней, когда я жил с Эмануэлой в одной комнате, мы сыграли две наши первые игры в лиге.
Первая закончилась победой, но во второй мы проиграли.
Эмануэла была права насчет зрителей. Они сходили с ума, когда игроки находили время покрасоваться с мячом. Это было совсем не похоже на игры у нас на Севере, где мужчины выкрикивали ругательства и топали ногами, когда приходили в возбуждение. Жители Родины выражали свою признательность аплодисментами, одобрительными возгласами и цветными вспышками на своих браслетах. Было нереально видеть, как весь стадион озарялся красивыми красками, когда кто-то забивал гол или совершал впечатляющее соло с мячом.
Работа с Эмануэлой и другими игроками моей команды заставила меня быть менее осторожным с женщинами, но мне еще предстояло пройти долгий путь.
В первой игре у меня почти не было игрового времени, потому что Эми считала, что я не готов. А потом, на сегодняшней игре, Эмануэла отругала меня во время игры, когда я не смог заблокировать игрока-женщину из другой команды. Я был зол на себя и набросился на Эмануэлу, когда она накинулась на меня из-за этого. К сожалению, одна из соперников услышала, как я послал ее на х*й, и пожаловалась на меня судьям за неподобающее общение.