Когда Эми впервые сказала мне, что Хантер присоединяется к нашей команде, я обрадовалась этому. Это было до того, как я вышла в фойе поприветствовать его сварливую задницу. Он отказался пожать мне руку в официальном приветствии, но позволил Донне обнять его. Моя семья всегда говорила мне, что я слишком гордая, но грубое поведение Хантера заставило меня почувствовать себя отвергнутой и униженной. Джона посоветовал бы мне забыть о своей обиде и быть снисходительной, но у меня это плохо получалось.
— Эй, капитан.
Я повернула голову.
— Что?
— Ты не возражаешь, если мы откроем окно? Здесь жарко, а я не привык спать в таком количестве одежды.
— Я знаю, я тоже. — Я встала, чтобы открыть окно.
Через две минуты, когда мы вернулись в постель, Хантер заговорил снова.
— В чем ты обычно спишь?
— Наверное, в том же, что и ты.
— У тебя есть боксерские трусы?
— Нет. Не бери в голову, я просто думала, что ты спишь голым.
Хантер издал глубокий стон.
— О чем ты стонешь? Тебе так противна мысль о том, что я голая, или тебе снова стыдно?
— Стыдно?
— Сегодня, когда я обняла тебя, и у тебя встал, ты сказал, что стыдишься своей реакции на меня. — Я старалась говорить беззаботно и не показывать, как его комментарий задел мою глупую гордость.
— О, да, точно.
Какое-то время он молчал, но внутри меня все еще горел вопрос.
— Ну и что?
— Что что?
— Неужели мысль о том, что я голая, настолько отвратительна, что тебе приходится издавать эти глубокие стоны боли?
— Почему тебя так волнует, что я думаю? Не похоже, что ты находишь меня привлекательным, не так ли?
— Конечно, нет. Но я и не нахожу тебя отвратительным.
— Когда это ты слышала, чтобы я говорил, что нахожу тебя отвратительной? Я никогда этого не говорил.
— И все же мысль о том, что я сплю голой, заставляла тебя стонать.
Хантер поднял обе руки к своим волосам.
— Черт возьми, почему я согласился на это? Я не хочу думать о твоем обнаженном теле.
— Перестань драматизировать. Ты ведь и раньше спал рядом с другими людьми, не так ли?
— Да, около шести недель назад я спал рядом с Марко в палатке, но мы оба были пьяны.
— Ты злой пьяница или веселый пьяница?
— Зависит от того, в каком настроении я буду перед выпивкой.
Я зевнула.
— Думаю, Донна гордилась бы тем, как много мы рассказали о себе сегодня вечером.
— Да, теперь я знаю, что ты спишь голой. — В его тоне был сарказм.
— Сколько раз тебе повторять, что нагота — это не так уж и важно? Ты должен прекратить сексуализировать человеческое тело. Это всего лишь тело, оно есть у каждого, и, честно говоря, это не так уж и интересно.
Хантер прищелкнул языком в знак несогласия и повернулся ко мне лицом.
— Ты хочешь сказать, что если бы я спал голым, тебе было бы все равно?
Я тоже повернулась.
— А почему это должно меня волновать?
Даже при приглушенном свете в комнате я видела, как он нахмурился.
— Ты когда-нибудь возбуждалась?
— Конечно.
— И?
— И это просто физическая потребность, о которой я забочусь.
— Как?
Я почесала плечо.
— Так же, как все заботятся о своих физических потребностях, я полагаю.
Он затаил дыхание.
— Скажи мне.
— Мастурбация, конечно. Разве ты не этим занимаешься?
— Да. Но я не был уверен, что женщины…
— Что женщины мастурбируют?
— Ага. Я знаю, что у вас есть секс-боты.
— Да, но не дома, и иногда легче заснуть, если сначала помастурбировать. Ты согласен?
Хантер выдохнул и закрыл глаза.
— Не могу поверить, что мы ведем этот разговор.
— Ты удивлен, что мужчины и женщины так похожи?
— Я удивлен, что тебе так легко говорить об этом.
— И я удивлена, что это так сложно для тебя.
— Но это личное.
— Как это может быть личным, когда все так поступают? Я не понимаю, почему ты мыслишь так отстало. Все принимают душ, все спят, все мастурбируют. Это просто обычные физические потребности, которые есть у всех нас. Ничто из этого не делает тебя особенным.
— Значит, для тебя нет ничего личного?
— Мнения — это личное дело каждого. Таланты — это личное дело каждого. Духовные убеждения — это личное дело каждого. Это уникальные черты каждого человека, и хочешь ты ими делиться или нет, решать тебе. Мне просто смешно, что ты чувствуешь себя неуютно, занимаясь скучными вещами, которые являются ничем иным, как обыденной частью бытия человека.
— Ты называешь мастурбацию обыденной?
— Как бы ты это назвал?
— Я не знаю, я просто знаю, что это чертовски личное. Я не собираюсь делать это в твоем присутствии.
— Я не просила тебя об этом.
Он замолчал.
— Но, Хантер…
— Да, что?
— Тебе следует подумать о том, чтобы принимать душ вместе с командой. Ты и так чужак, потому что ты родом с Севера. Если для тебя слишком сложно принимать душ вместе со всеми, тогда делай маленькие шаги и начни с того, что прими душ вместе со мной.
Он поднял голову.
— Ты сейчас серьезно?