» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 61 из 133 Настройки

Комментарий должен быть смешным. Возможно, был бы при других обстоятельствах. Но сейчас все кажется сырым и неправильным.

Я прислоняюсь к стене, которую только что атаковал, и сползаю, пока не сажусь на тротуар. Моя рука капает кровью на бетон, создавая маленькие темные лужицы, которые растекаются и сливаются. Я смотрю на них с отстраненным любопытством, будто они принадлежат кому-то другому.

— Это моя вина, — говорю я, слова выходят плоскими и мертвыми.

— Какого хрена это твоя вина? — Себ приседает на корточки передо мной, его выражение — смесь беспокойства и досады. Он достает из нагрудного кармана носовой платок и протягивает мне.

— Я был в Шотландии. — Вина ошеломляет, угрожая утопить меня. — Я был с Изабеллой, играл в счастливую семью, пока Бет насиловали. Если бы я был в Лондоне, если бы был доступен, возможно, она позвонила бы мне вместо того, чтобы идти одна. Возможно, я мог бы... — Я достаю из кармана шелковый носовой платок. Я обматываю руку, морщась, когда шелк касается моей кожи.

— Мог помешать ей жить? — резко обрывает меня Себ. — Предотвратил бы ее поход в клуб, на что имеет право любая женщина? Ты не можешь брать на себя ответственность за выбор какого-то насильника, Мэттью. Так это не работает.

— Я назвал то, что у нас было, ошибкой. Я заставил ее чувствовать себя дерьмово. Она вышла, чтобы доказать, что я ей не нужен, и... ЭТО случилось!

Логическая цепочка событий кажется обвинительной. — Если бы я не был таким трусом, если бы просто был честен с ней...

— Тогда, возможно, она осталась бы дома той ночью. Или, возможно, она все равно вышла бы, и это все равно случилось бы. Или, возможно, она была бы с тобой, и это случилось бы в другую ночь. — Голос Себа тверд, он не позволяет мне упиваться жалостью к себе. — Ты не можешь контролировать каждую переменную, Мэттью. Ты не можешь защитить всех от всего. Христос знает, я пытался.

Признание от него — от того, кто годами пытался контролировать, защищать и предотвращать — должно что-то значить. Должно принести утешение. Но сейчас это просто холодная логика против сокрушительной тяжести моей вины.

— Я так долго держал обе части своей жизни отдельно. — Слова вырываются едва слышным шепотом, когда я смотрю на свою поврежденную руку. — Изабелла в Шотландии, все остальное в Лондоне. Убедил себя, что так безопаснее, что разделение людей означает, что их нельзя использовать друг против друга. Но все, что это сделало, — оставило меня растянутым настолько тонко, что я не присутствую по-настоящему ни в одном месте.

— Это цена жизни, которую ты выбрал. — Себ садится рядом со мной, его дорогие брюки, вероятно, пачкаются на грязном тротуаре. — Жизни, которую ты был вынужден выбрать. Но это не делает все твоей виной.

— Не делает? — Я смотрю на него, нуждаясь в том, чтобы он понял. — Я был так занят защитой Изабеллы от теоретических угроз, что не увидел реальной угрозы для Бет. Даже не подумал проверить ее после того, как ушел. Просто предположил, что с ней все будет в порядке, что она достаточно сильна, чтобы пережить мое отвержение и двигаться дальше.

— Она достаточно сильна. Достаточно сильна, чтобы пережить то, что этот ублюдок сделал с ней. Достаточно сильна, чтобы рассказать нам об этом, хотя это явно убивало ее. — Голос Себа слегка смягчается. — Ты не сделал этого с ней, Мэттью. Это сделал какой-то больной ублюдок по имени Алекс. Не отнимай это у него, превращая все в свою вину.

Логика здравая, но она не касается сути того, что я чувствую. Уверенности в том, что если бы я просто сделал другие выборы, был бы менее трусливым, более присутствующим, этого бы не случилось.

— Мне нужно, чтобы ты нашел его, — говорю я, меняя тактику. — Алекса. Кто бы он ни был. Мне нужно знать о нем все.

— Думаешь, я не планирую это? — Тон Себа говорит о том, что я оскорбил его интеллект. — Мои люди уже собирают записи с камер наблюдения из всех клубов в Шордиче с субботнего вечера. Мы найдем его.

— А потом?

— А потом ничего. — Голос Себа тверд. — У нас будет информация. Мы будем точно знать, кто он, где живет, каковы его привычки. Но мы не действуем, если Бет не захочет.

Сдержанность, необходимая для такого подхода, кажется невозможной. — Ты говоришь, мы просто позволим ему ходить? Позволим ему сделать это с кем-то еще?

— Я говорю, что это выбор Бет, что случится с ее насильником.

В голосе Себа теперь сталь.

— Не твой. Не мой. Бет. Мы можем преподнести ей информацию на блюдечке, но она решает, что нам с этим делать. Это единственный способ, который работает, не заставляя ее чувствовать себя еще более беспомощной.

Я хочу спорить. Хочу настаивать, что некоторые вещи слишком важны, чтобы оставлять их на выбор, что защита будущих жертв оправдывает действия без разрешения. Но я знаю, что он прав. У Бет достаточно выборов отняли. Мы не можем усугублять ситуацию, отнимая еще больше, даже с самыми благими намерениями.