Слово «хищник» заставляет что-то щелкнуть. Вот кем он был. Кем он является. Это не была какая-то пьяная ошибка или недопонимание. Это было спланировано, продумано, осуществлено тем, кто точно знал, что делает.
— Ты... — Себ прочищает горло, его голос осторожен. — Прости, но я должен задать важный вопрос, Бет. И снова, мне очень жаль, если это причинит тебе еще больше боли... но ты была в больнице? Делала тест на изнасилование?
Вопрос заставляет меня вздрогнуть. — Нет. Я не могу. Я не могу пройти через это.
Наступает пауза, а затем Себ и Мэттью обмениваются взглядами. Это быстро, едва заметно, но я замечаю. В этом взгляде есть что-то темное, что-то, что говорит о невысказанном понимании.
— Мы могли бы разобраться с ним, — тихо говорит Себ, его голос несет такую тяжесть, что предложение звучит скорее как обещание, чем как предложение.
— Если ты хочешь. Мы с Мэттью. Мы могли бы сделать так, чтобы он почувствовал то же, что чувствуешь ты.
Смысл ясен. Они предлагают найти Алекса. Причинить ему боль. Возможно, хуже, чем просто причинить боль.
Мэттью один раз кивает, его выражение мрачное.
— Только скажи слово, Бет. Мы все уладим.
На мгновение я слишком шокирована, чтобы ответить. Затем, неожиданно, что-то поднимается из моей груди. Это не совсем смех — слишком разбитый, слишком сырой для этого — но близко. Звук, где-то между всхлипом и искренним весельем от абсолютной абсурдности того, что мне предлагают убийство так же обыденно, как кто-то мог бы предложить приготовить чай.
— Я подумаю, — слышу я свой голос, и на этот раз на моем лице появляется призрак улыбки, первая за несколько дней. — И, возможно, воспользуюсь твоим предложением.
Сафи смотрит между мной и Себом с чем-то похожим на досаду, но в ее глазах и облегчение. Облегчение от того, что я способна на любой ответ, кроме слез и паники.
Момент проходит, и я чувствую себя немного легче. Не намного, но достаточно, чтобы заметить разницу.
— Что бы ты ни решила насчет того, чтобы заявить об этом, разобраться с этим — это твой выбор. Но, Бет, ты не можешь оставаться здесь. Не так. Не одна. — Голос Сафи яростен, пробивающийся сквозь слезы.
— Мне здесь хорошо.
Но даже когда я говорю это, я знаю, что это неправда. Квартира кажется зараженной, будто стены впитали мой стыд и отражают его обратно на меня.
— Ты не в порядке. — Сафи использует тот тон, который означает, что она приняла решение и ее не переубедить. — Поживи с нами. У Себа. Просто на время. Пока ты не почувствуешь себя устойчивее.
— Я не хочу быть обузой…
— Ты не обуза. — Голос Себа прорезает мой протест с тихой властностью. — Что бы тебе ни было нужно, Бет. Все к твоим услугам. Дополнительная охрана, если хочешь. Уединение, если нужно. Безопасное место, чтобы понять, что делать дальше. Я могу вызвать врача, без теста на изнасилование, — добавляет он, глядя на мое выражение, — просто осмотр. Без обязательств, без ожиданий.
Предложение ошеломляет своей щедростью, особенно от человека, которого я последние месяцы называла «Сталкером» с разной степенью привязанности и насмешки.
— Я не знаю... — начинаю я, но Сафи уже встает, протягивая мне руку, не касаясь.
— Пожалуйста, Бет. Позволь мне помочь. Позволь нам помочь. Ты справлялась с этим одна днями, и посмотри, куда это тебя привело. — Она указывает на квартиру, на свидетельства моего срыва. — Тебе не нужно быть сильной прямо сейчас. Тебе не нужно держать все под контролем. Просто... поехали домой со мной. Остальное мы решим потом.
Домой с ней. Не к Себу, не в чужой дом, а домой к Сафи. Это различие имеет значение, делает предложение менее похожим на благотворительность и более похожим на то, чем оно является — попытку подруги помочь другой подруге в худший момент ее жизни.
— Хорошо, — шепчу я, слово ощущается как сдача и облегчение одновременно. — Хорошо. Я поеду.
Лицо Сафи озаряется облегчением, по ее щекам текут новые слезы. — Спасибо. Спасибо, что доверяешь нам.
— Давай соберем тебе сумку, — мягко говорит она, направляясь в мою спальню. — Возьми только то, что нужно на несколько дней. Мы всегда можем вернуться за остальным.
Я встаю на нетвердые ноги, мое тело чувствует себя так, будто принадлежит кому-то другому. Сафи у двери моей спальни, терпеливо ждет, и я заставляю себя двигаться к ней. Каждый шаг кажется монументальным, будто я иду по воде.
— Идем, — мягко говорит она. — Я помогу тебе собраться.
Мы вместе направляемся в спальню, Сафи держится рядом, но не касается, уважая границы, которые установило мое тело. Позади нас я слышу тихий гул голосов Себа и Мэттью, вероятно, обсуждающих логистику или безопасность или то, что они обсуждают, когда думают, что никто не слышит.
Но сейчас есть только я и Сафи, идущие в мою спальню, чтобы собрать сумку для пребывания, которое, как я надеюсь, поможет мне вспомнить, каково это — чувствовать себя в безопасности.
Глава восемнадцатая
Мэттью