» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 60 из 133 Настройки

В тот момент, когда Бет и Сафи исчезают в спальне, что-то холодное и смертоносное оседает во мне. Это не горячий гнев, который я чувствовал, когда тот ублюдок схватил Бет в «Oceanic» — то..., то было мгновенным, реактивным, защитным инстинктом. Это другое. Это расчетливая ярость, та, что приходит от понимания всего масштаба того, что с ней сделали, и точного знания того, что я хочу с этим сделать.

Я хочу найти этого Алекса. Хочу заставить его страдать так, как он даже не подозревал, что это возможно. Слышать, как он умоляет о пощаде, которой не получит, той самой пощады, которой он не дал Бет, когда она не могла говорить, не могла двигаться, не могла сопротивляться.

Мои руки сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Пульс стучит в висках, челюсть болит от того, как сильно я сжимаю зубы. Каждый мускул моего тела напряжен, готов к бою, но стоит на пустом поле.

Себ смотрит на меня. Конечно, смотрит. Он знает меня достаточно долго, чтобы читать знаки, распознавать, когда я собираюсь сделать что-то монументально глупое.

— Мэттью. — Его голос низок, осторожен. Тот тон, который он использует, когда имеет дело с кем-то на грани.

Я не отвечаю. Не могу доверить себе говорить, чтобы ярость не выплеснулась наружу, Бет не нужно это слышать через дверь спальни.

Себ быстро двигается, его рука сжимает мой локоть с неожиданной силой. — Ничего не говори. Ничего не делай. Пока ты внутри.

Хватка достаточно крепка, чтобы заземлить меня, чтобы отвлечь мое внимание от насильственных фантазий, разыгрывающихся в моей голове. Я смотрю на него, и он выдерживает мой взгляд с интенсивностью, равной моей.

— Ты слышишь меня? — Он не спрашивает. Он приказывает. — Что бы ты ни чувствовал сейчас, ты держишь это взаперти, пока мы не выйдем на улицу. Понял?

Он прав... Я знаю, что он прав... но, Господи Иисусе, он прав! Последнее, что нужно Бет, — это слышать, как я теряю контроль в ее гостиной, знать, что ее травма вызвала что-то темное во мне.

Это не обо мне.

Это не может быть обо мне.

Мне удается коротко кивнуть, не доверяя своему голосу.

Себ достает телефон, быстро печатая. Я смотрю, как он составляет сообщение — Сафи, полагаю — его большие пальцы двигаются с отработанной эффективностью. Он не кричит, чтобы сообщить им, что мы уходим. Не хочет, чтобы внезапный шум напугал Бет, спровоцировал еще одну паническую атаку, подобную той, которую мы только что видели.

Эта забота, тщательное обдумывание даже в такой момент напоминают мне, почему я доверяю этому человеку. Почему, несмотря на его прошлое, несмотря на насилие, на которое он способен, он тот, за кем стоит идти.

— На улицу, — тихо говорит Себ, его рука все еще на моем локте, направляя меня к двери. — Сейчас.

Я позволяю ему вывести меня из квартиры, через подъезд и на улицу. Прохладный вечерний воздух бьет в лицо, но ничего не делает, чтобы подавить ярость, горящую в моих венах.

Как только мы оказываемся снаружи, достаточно далеко от здания, чтобы никакой звук не долетел до квартиры Бет, Себ отпускает мой локоть и отступает.

— Выпусти это. — Его голос жесток, повелителен. — Какую бы реакцию тебе ни нужно было произвести, сделай это сейчас. Прямо здесь. Подальше от нее.

Разрешение, явное приглашение потерять контроль — все, что мне нужно.

Я поворачиваюсь к кирпичной стене здания рядом с домом Бет, поднимаю кулак и позволяю всему, что сдерживал, вылиться через удар. От удара по руке пробегают ударные волны, боль взрывается на костяшках, но мне все равно. Я бью стену снова. И снова. Каждый удар сопровождается образами, которые я не могу выкинуть из головы — Бет пытается закричать, и ничего не выходит, Бет пытается бороться, и ее тело не слушается, Бет используют и выбрасывают, будто она ничто.

— Блядь! — Слово вырывается из меня, сырое и рваное.

Я снова бью стену, сильнее на этот раз, чувствуя, как что-то трескается. Не знаю, стена это или моя рука. Мне все равно.

— Он подсыпал ей наркотики. — Еще один удар. — Он спланировал это. — Еще один. — Он взял то, что хотел, и выбросил ее, как мусор.

Мое зрение затуманивается, от слез или ярости — не могу сказать. На стене начинает появляться кровь — моя кровь — но я не могу остановиться. Не могу заставить образы исчезнуть, не могу отменить то, что с ней сделали, не могу вернуться в прошлое и быть там, когда она нуждалась в ком-то.

— Мэттью. — Голос Себа прорывается сквозь пелену. — Хватит. Ты сломаешь руку.

— Хорошо. — Но даже когда я говорю это, я опускаю руку.

Мои костяшки разорваны, кровь течет свободно. Запястье кричит от боли, вероятно, растянуто или хуже от силы ударов. Боль далекая, второстепенная по сравнению с эмоциональной агонией от осознания того, через что прошла Бет.

— Что ж, — сухо замечает Себ, — рад, что я вызываю врача для Бет, потому что тебе он явно тоже нужен.