» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 21 из 133 Настройки

— Прямо здесь, — говорит он, ведя меня к элегантному черному седану, который кричит о сдержанной роскоши. Это машина, которая создана для того, чтобы ее не замечали.

Когда мы идем через парковку, я остро осознаю тишину между нами и тяжесть всего, что случилось сегодня вечером. Инцидент с придурком, спасение, то, как Мэттью смотрел на меня, когда спросил, в порядке ли я, — все это кажется значимым способами, которые я не готова исследовать...

Потому что исследовать, значит признать, что влечение, которое я чувствую, не просто физическое. Дело не только том, как он выглядит в костюме, или компетентный способ, которым он справился с ситуацией у бара. Здесь есть что-то более глубокое, что-то, что притягивает меня к нему, несмотря на все особые причины, по которым вступление в отношения с кем-либо из мира Себа было бы ужасной идеей.

Я говорю себе, что это просто адреналин, просто естественная реакция на то, что меня спасает кто-то, кто выглядит как Мэттью. Чистое, физическое влечение, осложненное обстоятельствами, алкоголем и моим уязвимым состоянием после нападения.

Но когда он открывает пассажирскую дверь и терпеливо ждет, пока я устроюсь на кожаном сиденье, я знаю, что лгу себе. Это не просто физическое, и это не просто обстоятельства.

И это пугает меня больше, чем любой пьяный придурок когда-либо мог.

Глава шестая

Мэттью

Я открываю и закрываю рот несколько раз, думая, что мне нужно что-то сказать. Бет сидит, прислонившись головой к окну машины, отвернувшись от меня, ее темные волосы создают занавес, скрывающий ее выражение от моего взгляда. Я не могу понять, о чем она думает, что чувствует, и это гложет меня способами, которые кажутся непрофессиональными и слишком личными.

Я чувствую всепоглощающее чувство вины, осевшее в груди, как физическая тяжесть. И за то, что я пропустил знаки ее недовольства — тщательно отобранные посты в соцсетях, скрывающие более глубокое одиночество — и за то, что случилось с ней сегодня вечером. Если бы я был внимательнее! Вместо этого я держался на расстоянии, возможно, я бы увидел предупреждающие знаки. Возможно, я мог бы предотвратить это полностью.

Но я знаю, что все, что я скажу сейчас, будет облегчением вины, которая гноится во мне. Мне нужно взять себя в руки и помочь ей, она заслуживает большего, чем мои эгоистичные, неполноценные попытки утешения.

— Хочешь включить музыку? — спрашиваю я, мой голос прорезает тишину, которая стала тяжелой между нами.

— Мне все равно. — Ее ответ равнодушен, незаинтересован. Она даже не смотрит на меня, оставляя взгляд прикованным к проносящимся за окном уличным фонарям.

Это сорокаминутная поездка по ночному лондонскому трафику. Я надеюсь, что в какой-то момент она заговорит. Не обязательно о сегодняшнем вечере — я не ожидаю, что она захочет разбирать случившееся — просто что угодно. Мне нужно знать, что с ней все будет в порядке, и я полностью осознаю, что это эгоистично с моей стороны. Но... эта... эта тишина ощущается как стена между нами, и я не знаю, как, блядь, ее пробить, не переступая границ.

Я пробую другой подход, что-то обыденное и безопасное. — Ты возвращаешься на работу в понедельник?

— Ага. — Одно слово произнесено без всякой интонации, полезное в своей полной неэффективности.

Односложный ответ говорит мне все и ничего. Она закрывается, уходит в себя.

— Ладно, буду честен с тобой. Я не умею вести светские беседы в машинах. Мне всегда кажется, что я должен говорить что-то важное. — Я не осознаю, что сжимаю руль сильнее обычного, пока не чувствую, как кожа скручивается и морщится под моими пальцами. «Пожалуйста, не закрывайся от меня, останься со мной, Бет, пожалуйста» — проносится в моей голове, не умолкая, создавая статический шум. Подавив внутренний кричащий голос, то, что я сказал Бет о светской беседе… Это правда, обычно мне комфортно в тишине. Что-то в уходе Бет заставляет тишину чувствовать себя заряженной тем, чего никто из нас не говорит.

— Все нормально, тебе не обязательно поддерживать разговор ради меня. — Губы Бет почти не двигаются, ее голос — хриплый шепот.

В ее голосе слышна усталость, выходящая за рамки позднего часа и действия алкоголя.

Бляяядь, ох, я гребаный придурок!

— Нет, это не... я... Бет, прости, я не это имел в виду. Когда я сказал это… Это не ради тебя. Мне нравится с тобой разговаривать. Я больше имел в виду других людей, когда они у меня в машине... Ты, с тобой мне нравится разговаривать.

Признание вырывается, прежде чем я успеваю его остановить, более честное, чем я намеревался. Это заставляет ее посмотреть на меня, и я вижу удивление, мелькнувшее на ее лице в прерывистом свете уличных фонарей.

— Почему? — спрашивает Бет.

Вопрос застает меня врасплох. В ее ответе нет любопытства или флирта, а искреннее недоумение, как будто она не может понять, почему кто-то вообще ищет ее общества.