— Именно это и есть храбрость, — говорит Себ. — Хотя я не удивлен. У Сафи отличный вкус как в мужчинах, так и в подругах.
Бет смеется, звук легче, чем я слышал от нее за последние недели. — Где Сафи?
— Наверху. — Выражение Себа меняется на что-то между весельем и самодовольным удовлетворением. — По-видимому, она находит не совсем бывших криминальных боссов горячими, когда они занимаются делами. Она ждет меня.
— О, Боже мой! — говорит Бет, но она ухмыляется.
Себ встает, убирая телефон. Он задерживается у двери, оглядываясь на нас. — Вы оба желанны здесь столько, сколько нужно. Это ваш дом тоже, если хотите. И я имею в виду постоянно.
— Спасибо, — мягко говорит Бет. — За все. За то, что нашел его. За то, что помог мне сделать это.
— Всегда. — Себ слегка кланяется ей — искренне уважительно, не насмешливо. Затем он подмигивает нам обоим и исчезает в доме.
Мы слышим его шаги на лестнице, затем звук закрывающейся двери наверху. Затем тишина.
Мы с Бет одни в оранжерее, единственный свет исходит от маленькой лампы в углу. Снаружи сад темен, огни города видны вдалеке.
— Иди сюда, — говорит Бет, похлопывая по месту рядом с собой в большом кресле.
Я сажусь рядом с ней, и она сразу же сворачивается у моего бока, ее голова на моем плече. Плед теперь укрывает нас обоих, создавая теплый кокон.
— Я горжусь тобой, — тихо говорю я. — За то, что ты сделала сегодня вечером. За то, как ты встретила его.
— Я тоже горжусь собой, — признается она. — Это странно? Гордиться тем, что смотрела, как кто-то умирает?
— Нет. Ты гордишься тем, что взяла контроль над своим собственным исцелением. В этом нет ничего странного.
Мы сидим в комфортной тишине, ее дыхание снова выравнивается. На мгновение я думаю, что она снова заснет, но затем она говорит.
— Мэттью?
— Да?
— Спасибо, что позволил мне быть там. За то, что не пытался защитить меня от этого. — Она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. — Я знаю, каждый твой инстинкт, вероятно, кричал держать меня подальше от того склада.
— Каждый до единого, — признаю я. — Но тебе это было нужно. И я доверяю тебе в вопросах о том, что тебе нужно.
— Это значит для меня все. — Она снова устраивается на моем плече. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Снова тишина. Мирная, довольная тишина. Та, что наступает, когда двум людям полностью комфортно друг с другом, когда слова не нужны, чтобы передать связь.
— Что теперь будет? — спрашивает Бет наконец. — После сегодняшнего вечера. После всего этого.
— Все, что ты захочешь, — честно говорю я.
— Мы будем жить одним днем. Ты продолжишь исцеляться. Мы выясним, как выглядят эти отношения. Возможно, со временем ты встретишь Изабеллу, если ты все еще этого хочешь.
— Хочу. Когда ты будешь готов. — Она отвечает быстро. Никаких колебаний в ее голосе.
— Увидим. — Я целую ее в макушку. — А пока мы просто... будем. Вместе. Этого достаточно?
— Это все, — тихо говорит Бет.
И сидя там, в оранжерее Себа, Бет прижалась ко мне, тяжесть смерти Алекса уже улеглась во что-то управляемое, я понимаю, что она права.
Это все. Этот момент, эта женщина, этот шанс на то, что я думал, потерял навсегда.
Это запутанно и сложно и построено на фундаменте насилия и травмы. Но это наше.
И это делает все идеальным.
Часть третья
♥
Глава тридцать третья
Бет
Я счастлива.
Это такое простое утверждение, но оно кажется революционным. Неделю назад я смотрела, как умирает мой насильник, на складе. А теперь, лежа в постели Мэттью с солнечным светом, струящимся сквозь окна, и его рукой, обнимающей мою талию, я искренне, глубоко счастлива.
Не просто в порядке. Не просто выживаю. Счастлива.
Я чувствую себя живой так, как не чувствовала с момента нападения — возможно, даже более живой, чем раньше. Как будто моя жизнь снова обрела смысл, будто я полностью присутствую в собственном теле, а не просто пассажир, которого несут по течению травма и страх.
— Я выиграла, — говорю я самодовольно, потягиваясь, как довольная кошка.
Мэттью смеется, звук вибрирует в его груди, где лежит моя голова. — Ты жульничала.
— Я не жульничала. Я просто использовала все доступные мне преимущества.
— Ты использовала свой рот. Это жульничество.
— Это стратегия. — Я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на него как следует. Его волосы растрепаны, лицо раскраснелось, и на нем самое расслабленное выражение, которое я когда-либо видела. — Не будь плохим проигравшим.
— Я не плохой проигравший. Я просто указываю на то, что соревнование было предвзятым с самого начала.
— Реванш позже?
— Абсолютно. — Он притягивает меня ближе, целуя в лоб. — Хотя в этот раз я не буду пользоваться руками, если ты будешь пользоваться ртом. Равные условия.