» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 110 из 133 Настройки

— Ты была потрясающей там, — тихо говорит Сафи. — Такой сильной. Я теперь тебя боюсь, но, черт возьми, Бет, я так горжусь тобой. — Добавляет она.

— Я не чувствовала себя сильной. Я просто чувствовала... завершенность. Как будто мне нужно было правильно закрыть эту дверь. — Я смотрю на обоих — на Сафи с ее яростной преданностью и безусловной поддержкой, на Мэттью с его сложным прошлым и его готовностью убить ради меня.

— Спасибо. Вам обоим. За то, что поняли, почему мне это было нужно.

— Всегда, — просто говорит Мэттью.

Мы идем к машине в тишине. Себ останется, чтобы контролировать группу уборки, убедиться, что каждый след существования Алекса стерт из этого здания. К утру будет так, будто его здесь никогда и не было.

И в некотором смысле это идеально. Алекс Гарретт был никем, ничем. А теперь он исчез, растворился в том же ничто, которое он всегда олицетворял.

Я скольжу на пассажирское сиденье машины Мэттью, чувствуя, как усталость оседает в моих костях. Все кончено. Действительно, по-настоящему кончено. Монстр мертв, а я все еще жива.

Когда Мэттью заводит двигатель и мы отъезжаем от склада, я понимаю кое-что важное: я не чувствую вины. Я думала, что буду — думала, что меня будут мучить сожаления или ужас от того, что я только что видела, к чему была причастна.

Но нет. Я чувствую себя легче. Свободнее. Как будто груз, который я несла, наконец снят с моих плеч.

Алекс мертв, и я рада. И, возможно, это делает меня ужасным человеком, а возможно, это просто делает меня выжившей, делающей все необходимое для исцеления.

В любом случае, я могу с этим жить.

Я могу наконец, по-настоящему, с этим жить.

Глава тридцать вторая

Мэттью

Бет засыпает в машине где-то между складом и домом Себа. В один момент она смотрит в окно на проносящиеся уличные фонари, в следующий — ее голова склоняется к стеклу, дыхание становится глубоким и ровным. Я съехал на обочину и просидел на обочине почти час, просто наблюдая, как она спит.

Я не удивлен. Адреналиновый спад после того, что она только что видела — в чем она только что участвовала — был бы достаточным, чтобы истощить кого угодно. Добавьте к этому эмоциональный вес последних трех недель, секс на обочине, весь вечер... это чудо, что она оставалась в сознании так долго.

Я въезжаю на подъездную дорожку Себа как можно тише, глушу двигатель и просто сижу мгновение. Бет не шевелится. Во сне ее лицо мирное, невинное. Напряжение, которое она носила в себе после нападения, сгладилось, по крайней мере временно.

Она необыкновенная. Наблюдать, как она смотрит в лицо Алексу, как она берет контроль над его смертью способом, который явно дал ей завершение — это было одно из самых замечательных зрелищ, которые я когда-либо видел. А я видел многое.

Я осторожно выхожу, обхожу машину к ее стороне. Когда я открываю пассажирскую дверь, она слегка шевелится, но не просыпается. Я отстегиваю ее ремень и скольжу одной рукой под ее колени, другой обхватывая ее спину, поднимая ее так осторожно, как только могу, несмотря на то, что гипс делает все неудобным.

Она легче, чем я ожидал. Или, возможно, адреналин все еще дает мне силы. В любом случае, мне удается донести ее до дома, не слишком потревожив.

Входная дверь открывается, прежде чем я дохожу до нее — Себ, предугадав мою потребность. Он широко распахивает ее, ничего не говоря, просто слегка кивая, когда я проношу Бет внутрь.

— Оранжерея? — тихо спрашивает он.

— Да.

Сафи появляется наверху лестницы, бросает один взгляд на спящую в моих руках Бет и прижимает руку к сердцу. Она беззвучно спрашивает с ней все в порядке?, и я киваю. Сафи улыбается с облегчением и исчезает в коридоре.

Я несу Бет в оранжерею, к тому большому креслу, которое она заняла как свое за последние несколько недель. То, в котором она сворачивается, читая, или сидит, разговаривая с Сафи, или дремлет в те ранние дни, когда сон был единственным побегом от ее травмы.

Я опускаю ее в кресло так нежно, как только могу, ее тело автоматически сворачивается в подушки. Она издает маленький звук, но не просыпается.

На спинке дивана висит плед — одна из деталей Сафи, делающая пространства уютными и домашними. Я беру его и укрываю Бет, убеждаясь, что ей тепло, несмотря на легкий холод в оранжерее.

На мгновение я просто стою, глядя на нее. Ее лицо теперь мирное, дыхание ровное. Шапка слегка сползла, открывая больше ее волос, и на ее щеке маленькое пятнышко чего-то — грязи или пыли со склада.

Она смотрела в лицо своему насильнику сегодня вечером. Смотрела, как он умирает. И она сделала это с силой и выдержкой, которые до сих пор перехватывают мое дыхание.

Я подхожу к дивану напротив ее кресла и опускаюсь на него, внезапно осознавая собственную усталость. Гипс на руке ноет там, где я использовал его, чтобы ударить Алекса, и мои костяшки болят от ударов, которые я нанес. Маленькая цена.