Мне следовало бы привести себя в порядок — на мне все еще одежда со склада. Но я не могу заставить себя двинуться. Не могу перестать смотреть на спящую Бет, убеждаться, что она в порядке, что это не сломало в ней чего-то, чего я не предвидел.
Но она выглядит мирной. Это единственное слово. Не встревоженной или затравленной, просто... мирной.
Проходит сорок пять минут. Может, больше. Я теряю счет времени, просто сидя в тусклой оранжерее, глядя на спящую Бет и переваривая все, что случилось сегодня вечером.
Звук открывающейся и закрывающейся входной двери прерывает мои размышления. Шаги в холле, затем Себ появляется в дверях. Он переоделся — одежда в пятнах крови со склада исчезла, сменившись чистыми брюками и рубашкой. Его волосы влажные, будто он принял душ.
— Все улажено? — тихо спрашиваю я, не желая будить Бет.
— Все сделано. — Себ проходит в оранжерею, устраиваясь в одном из других кресел. — Группа уборки была эффективна, как всегда. К утру будет так, будто Алекс Гарретт никогда не существовал.
— Хорошо.
Мы сидим в тишине мгновение, оба смотрим на спящую Бет.
— Она была замечательной сегодня вечером, — говорит наконец Себ. — То, как она встретила его лицом к лицу. То, как она взяла контроль над своим собственным завершением. Это требует мужества, которого у большинства людей нет.
— Я знаю. — Мой голос хриплый от эмоций, которые я еще не полностью переварил. — Когда она вышла на склад, я думал — я не знаю, что я думал. Что она развалится, возможно. Что вид его таким сломленным спровоцирует ее. Но это не... случилось. — Добавляю я.
— Нет. Она была сталью. — Я думаю о ее лице, когда она сказала Алексу, что он ничто, когда заставила его смотреть на нее, пока он умирал.
— Ей это было нужно. Нужно было увидеть его бессильным, вернуть контроль, который он у нее украл.
— Ты тоже был храбрым, — говорит Себ, и я смотрю на него с удивлением.
— Столкнулся с этой ситуацией лицом к лицу. Поддержал ее выбор, даже когда каждый твой инстинкт кричал защитить ее от этого. Это требует своего рода мужества.
Я не знаю, что на это ответить. Не знаю, как сформулировать, что позволить Бет встретиться с Алексом было одним из самых трудных решений, которые я когда-либо принимал, даже зная, что это было ей нужно.
— Она любит тебя, знаешь, — продолжает Себ. — По-настоящему любит. Я вижу это по тому, как она смотрит на тебя, как она полностью тебе доверяет. — Добавляет он.
Глядите-ка, у нашего Доктора Фила тут, походу, установилось обновление с пакетом эмоциональности.6
— Я тоже люблю ее. — Слова даются легче теперь, после того как я сказал их в машине. — Я не думал, что смогу снова чувствовать. После Кэтрин, после всего, я думал, что та часть меня просто... мертва.
— Но это не так.
— Нет. Бет вернула ее к жизни. — Я смотрю на ее спящую фигуру, чувствуя тяжесть в груди, которую я узнаю как то, что значит быть влюбленным. — Она заставляет меня хотеть быть лучше. Становится лучше. На самом деле иметь жизнь, а не просто существовать.
Телефон Себа жужжит, прерывая момент. Он достает его, хмурясь на экран.
— Блядь.
— Что?
— Письмо от одного из моих клубов. Люди Доусона снова создают проблемы. — Он пролистывает сообщение, его выражение темнеет. — Третий раз за этот месяц. Они становятся наглее.
Доусон. Криминальный авторитет среднего уровня, пытающийся расширить свою территорию на области, которые когда-то контролировал Себ. Себ в основном держался в стороне с тех пор, как стал легальным, но, по-видимому, Доусон видит в этом слабость, а не сдержанность.
— Хочешь, я... — начинаю я, но Себ отмахивается.
— Нет. Нам обоим хватило веселья на одну ночь. — Он печатает что-то на телефоне. — Я позвоню кому-нибудь, чтобы разобрались. Маркус может справиться.
— Ты уверен?
— Абсолютно. Кроме того, тебе нужно быть здесь, когда Бет проснется. Она захочет тебя видеть.
Как по команде, Бет шевелится в кресле. Ее глаза открываются, замешательство мелькает на ее лице, когда она пытается сориентироваться. Затем она видит меня, и что-то расслабляется в ее выражении.
— Привет, — мягко говорю я. — Как ты себя чувствуешь?
— Устала. — Ее голос хриплый после сна. — Как долго я была без сознания?
— Около часа. Ты заснула в машине.
Она медленно садится, плед падает. — Ты занес меня внутрь?
— Да.
— Мой герой, — говорит она, но улыбается. Не насмешливо — искренняя нежность в ее голосе.
Себ прочищает горло, привлекая ее внимание. — Ты невероятно храбрая женщина, Бет. То, что ты сделала сегодня вечером — встретила его лицом к лицу — не многие люди смогли бы это сделать.
Бет натягивает плед обратно на плечи. Она обдумывает это: — Я не уверена, что храбрость — правильное слово. Мне просто нужно было, чтобы все было сделано правильно. Нужно было закрыть эту главу на моих условиях. — Добавляет она.