Если бы Лив не вздумала во что бы то ни стало вытащить меня на эту прогулку, я бы всё отменила. Сегодня утром я не раз об этом думала. На дворе 2026 год. Почему мы не можем просто заказать всё онлайн, как нормальные люди? Но если смотреть на вещи реально, ждать было нельзя. Завтра мне нужно было выходить на работу. И хотя начальство у меня замечательное и понимающее, обслуживать посетителей в ярко-розовых спортивных штанах мне совсем не хотелось.
У девушки тоже есть предел терпения.
Припарковавшись на своём обычном месте, я заметила с другой стороны пикапа Дюка дорогую машину. Я её не узнала, но это ничего не значило. Дюк и Лив часто встречались с солидными юристами и поставщиками алкоголя, которые хотели произвести впечатление. Я не помнила, назначена ли у них сегодня какая-нибудь встреча, но сейчас собиралась это выяснить.
Помимо тошноты и общего дискомфорта, больше всего в беременности меня бесила постоянная необходимость, чёрт возьми, бегать в туалет. Это было бесконечно. Стоило сделать глоток воды, как она тут же проносилась через весь организм, стремясь наружу. У меня оставалась примерно минута, прежде чем я опозорюсь ещё сильнее, чем уже успела, в этих спортивных штанах.
Дюк и Лив проводили встречи в передней части бара, поэтому я могла спокойно пробраться через чёрный вход, никому не мешая. Да и сидеть в машине в такую погоду мне совсем не хотелось. Отопление сломалось вскоре после Рождества, а ремонт обошёлся бы в целое состояние. Если бы Дюк и Лив узнали, что я разъезжаю на такой развалюхе, они бы взбесились.
Выскочив из машины, я заметила у чёрного входа три коробки. Похоже, Дюк и Лив не услышали, как курьер оставил доставку. Я лишь на мгновение задержала на них взгляд, а потом наклонилась, чтобы поднять. Коробки были достаточно лёгкими, но если бы Дюк увидел, что я их несу, мне пришлось бы выслушивать очередную лекцию.
С тех пор как он узнал о моей беременности, он наотрез отказывался разрешать мне поднимать что-либо тяжелее пяти фунтов. А это было непросто, учитывая, что я работала в баре. Мне пришлось изрядно поспорить с ним, чтобы убедить, что я всё ещё могу носить поднос с напитками.
Я проскользнула в чёрный вход, стараясь не дать двери захлопнуться с грохотом, как она делала обычно. В коридоре было тускло, и я так переживала из-за этой проклятой двери, что запнулась на ровном месте. Я успела упереться ладонями в стену, но коробки выскользнули из рук. Они с грохотом рухнули на пол, заодно опрокинув ещё три. Правая лодыжка тут же отозвалась острой болью.
— Ай! Чёрт! Господи Иисусе!
Я посмотрела на свои развязанные шнурки.
Мне определённо стоило купить обувь без шнурков, потому что с каждым днём завязывать их будет всё труднее. Сейчас мне уже казалось, что, чтобы просто выйти из дома, приходится пробегать чёртов марафон.
— Дурацкие грёбаные шнурки, — пробормотала я, наклоняясь. Услышав шаги, я застонала. Мало того что меня сейчас застукают, так я ещё и прервала их встречу.
Отлично, Сойер. Просто охренительно.
Я уже слышала в голове укоризненный голос Дюка:
— И что я тебе говорил? Если бы ты не таскала эти чёртовы коробки...
— Я знаю, знаю. Мне нельзя таскать коробки, — крикнула я. Если я сама опережу его нотации, может, удастся их избежать. — Считайте, что урок усвоен.
Первым я узнала голос Лив:
— Сойер! Ты в порядке?
— Что случилось? — одновременно с ней спросил Дюк.
Но среди этих голосов прозвучал и третий. Тот самый, к которому я привыкла прислушиваться во сне. Бархатистый, словно растопленное масло, он скользнул по коже, заставив покрыться мурашками. Хотя, возможно, это просто вернулась тошнота.
Потому что стоило мне поднять глаза и увидеть стоящего надо мной Беккета Монтгомери с приоткрытыми от потрясения губами, как я поняла: мне конец.
11. Беккет
Как бы я ни упирался, когда отец потребовал вернуться в Пайнкрест ради своего особого проекта, из его кабинета я вышел с новой решимостью и чётким планом.
Чего бы мне это ни стоило, я собирался найти эту рыжеволосую красавицу и вежливо попросить у неё второй шанс. На что именно? Я пока не совсем понимал, но уж в целеустремлённости мне было не отказать. С остальным разберусь потом.
Сойер не выходила у меня из головы с того самого судьбоносного утра почти шесть месяцев назад, когда я проснулся в холодной пустой постели, а единственными свидетельствами её присутствия остались розовые хлопковые трусики и плюшевый мишка детского размера. Сначала я решил, что найду её на задней веранде с чашкой кофе в руках, где она будет встречать рассвет над водой. По крайней мере, таков был мой план, если бы мне удалось поспать больше двух часов. Но довольно скоро стало ясно, что её нет ни на улице, ни внизу, ни даже в каком-нибудь грёбаном шкафу.
Она ушла.
Ни записки. Ни прощального поцелуя. Ни неловкого разговора ни о чём.
Если бы это была любая другая девушка на одну ночь, я бы только обрадовался. Чёрт, возможно, даже ликовал бы. Это же мечта любого холостяка. Но на этот раз всё было иначе, и я не мог найти ни единой причины праздновать её уход без единого слова.