Я принялся листать страницы, изо всех сил пытаясь понять, о чём он говорит и почему этот чёртов городок так важен. Насколько я мог судить, это было деловое предложение по расширению бизнеса. Владельцы бара хотели освоить прилегающий участок земли, который им принадлежал, и построить танцевальный зал со сценой для живых выступлений. Презентация была впечатляющей, ничего не скажешь, но откуда она вообще взялась у моего отца?
— У одной из владелиц весьма внушительный портфель недвижимости, доставшийся ей по наследству от дяди. Она отказывается продать мне хоть один чёртов акр.
Я фыркнул.
— Похоже, тебе не повезло. — Я бросил папку обратно на стол. — И откуда она у тебя вообще? Разве это не конфиденциальная информация?
Губы отца растянулись в безумной ухмылке.
— У меня есть свои источники. Это, сынок, мой рычаг давления. Либо они дают мне то, что я хочу, либо я позабочусь о том, чтобы их маленькие планы никогда не воплотились в жизнь. Я втяну их в столько судебных разбирательств, что им придётся продать всё, а я буду стоять в первом ряду и смотреть, как всё это сносят, пока они не смогут отвести глаз.
— А я тут при чём?
Он откинулся на спинку кресла и сложил перед грудью опухшие пальцы домиком.
— У тебя есть неделя, чтобы придумать, как всё провернуть. А потом ты сядешь на самолёт, отправишься в эту богом забытую дыру и не вернёшься, пока я не получу желаемое.
Я не мог уехать. У меня была работа, встречи с клиентами и сделки, которые нужно было заключить. Этот год обещал стать самым загруженным за всё время моей работы в Montgomery Holdings. И это ещё не учитывая планы, которые я строил, чтобы вырваться из отцовской хватки. Как бы ни манила возможность снова увидеть одну рыжеволосую барменшу, я не мог упускать из виду главную цель.
Я покачал головой.
— Ценю твоё предложение, но нет.
— Нет? — переспросил отец, приподняв густую бровь.
— Сейчас у меня и так слишком много дел. Я не смогу уделить этому проекту столько внимания, сколько он требует. — Если я смогу объяснить отказ так, чтобы это ударило по его доходам, возможно, он поймёт.
Мы сидели друг напротив друга в молчаливом противостоянии, пока отец не рассмеялся.
— Ты до сих пор ни хрена не понял, да? — Он потянулся за стаканом скотча, допил остатки и упёрся локтями в стол. — Каждый потенциальный клиент, с которым ты работал, каждый человек, которому ты звонил, каждая подготовленная тобой сделка принадлежат мне. И два часа назад всех их передали другому менеджеру.
Проведя языком по зубам, я достал телефон и открыл календарь.
Он был пуст. Ни контактов. Ни заметок. Ничего.
Всё исчезло.
Отец одним махом отнял у меня всё. Просто потому, что захотел. Потому что, чёрт возьми, мог себе это позволить. Я остался ни с чем, и у меня не было выбора, кроме как выполнять его приказы. Конечно, я мог прямо сейчас развернуться и уйти. Но какой ценой? У меня не было ни капитала, ни опыта, необходимых для запуска собственного бизнеса без клиентов, которых я постепенно, но уверенно привлекал на свою сторону.
Это было не просто напоминание о том, на что способен отец. Это была угроза: не смей выходить из строя. Он по-прежнему контролировал каждый аспект моей жизни. Ничего из того, чем я владел, на самом деле мне не принадлежало. Ни одно моё достижение не обходилось без его имени. Куда бы я ни посмотрел, везде был он.
Я откинулся на спинку кресла. Колено нервно подпрыгивало, пока я смотрел на сидевшего напротив мужчину.
— Что я получу, если сделаю это для тебя? Судя по всему, для тебя это очень важно.
— Вот теперь ты мыслишь как настоящий Монтгомери, — сказал он, беря ещё один стакан и наливая два напитка. Я смотрел, как он пододвигает один ко мне, но даже не потянулся за ним. — Если тебе удастся убедить Оливию Харт-Беннетт продать землю, я дам тебе то, чего ты хочешь больше всего.
— Тогда будь добр, объясни конкретнее, — процедил я. Потому что отец ни за что не рискнул бы действительно дать мне то, чего я хочу. Слишком опасно. Я слишком много знал.
Поэтому можете представить, насколько я охренел, когда он улыбнулся и поднял стакан.
— Полный доступ к твоему трастовому фонду. Распоряжайся им как пожелаешь. Я уже позаботился о том, чтобы уведомить своего управляющего счетами об изменениях, которые необходимо внести.
Это была не свобода, но лучшее, что я мог получить вместо неё. В трастовом фонде, который отец создал для меня, лежали десятки миллионов долларов. Возможно, даже больше, ведь мне ни разу не позволяли им воспользоваться.
Доступ к этим деньгам не просто дал бы мне возможность открыть собственный бизнес. Он подарил бы мне свободу, которой я так жаждал. Я наконец смог бы вырваться из-под отцовской власти и впервые в жизни вздохнуть полной грудью.