— Давай сразу кое-что проясним… — начал он, глядя на меня с нескрываемым презрением. — Этот бар для меня не просто бизнес. Это целое сообщество. Он обеспечивает не только мою семью, но и остальных жителей города. И если я замечу хоть малейший намёк на то, что ты врёшь…
— Я не вру, — поспешно сказал я. — Клянусь. Я лично заинтересован не только в вашем баре, но и… — я откашлялся, — в людях, которые у вас работают. — Не буду ходить вокруг да около. Он уже видел, как я бросился вслед за Сойер. Делать вид, будто она для меня ничего не значит, было бы ложью. — Я хочу, чтобы ваше дело процветало, мистер Беннетт.
Его зелёные глаза метались между моими карими, и он, несомненно, пытался понять, что именно я задумал. Судя по всему, увиденное его удовлетворило: он убрал руку и отступил от машины.
— Только не облажайся.
— Не облажаюсь, — ответил я. — Даю слово.
Вот только я не был уверен, имел ли он в виду Сойер или бар.
12. Сойер
Оливия:
Значит, никаких имён?
Я приподняла голову с подушки и застонала, увидев имя отправителя на экране. Оливия была далеко не дурой. Наверняка она сложила два и два и догадалась, что между мной и Беккетом что-то было, ещё до того, как я выехала с парковки Фрэнкса. Особенно учитывая моё поведение.
Отлично, Сойер. Просто блестяще. Теперь уж точно всем очевидно, кто настоящий отец твоего ребёнка.
Я:
В своё оправдание скажу, что я не знала его фамилии…
Я:
Пока не прошерстила интернет и не нашла ужасно размытое фото, которое затянуло меня в кроличью нору без малейшей возможности выбраться.
Оливия:
Теперь понимаю, чем он тебя зацепил. На внешность он определённо хорош.
Боже, ещё как хорош. Бесило, что почти за шесть месяцев его внешность ничуть не утратила своего очарования. Беккет был таким же чертовски красивым, каким я запомнила его в тот первый раз, когда он одарил меня своей соблазнительной улыбкой. Я хотела его ненавидеть, но каждый раз, когда пыталась, перед глазами вставало его убитое выражение лица в зеркале заднего вида, и я начинала ненавидеть себя за то, что заставила его так выглядеть.
Оливия:
Кстати, он попросил передать тебе свои контакты.
У меня ёкнуло в животе при мысли о том, чтобы позвонить ему. Не самый подходящий разговор для телефонного звонка, но, возможно, на этот раз можно было сделать исключение.
Я:
И что ты ответила?
Оливия:
Что передам их тебе, но не стану обещать, что ты сама с ним свяжешься. Ты заслуживаешь сама решить, что будет дальше.
За это я и ценила Оливию. Прежде всего она всегда была на стороне женщин. Никто не стал бы торопить меня с решением, пока я сама не буду к нему готова, или подталкивать к тому, которое не подходило моей ситуации.
Следующим сообщением пришла фотография коктейльной салфетки, на которой аккуратным почерком были записаны имя Беккета, его номер телефона и электронная почта. Сколько раз я думала связаться с ним, а потом в последний момент убеждала себя этого не делать? Это было нелогично, но я списывала всё на гормоны беременности. С каждым днём я становилась всё более раздражительной, голодной и измученной, и гормоны лишь усиливали мою стервозность.
Я:
Огромное тебе спасибо. Нужно, чтобы я сегодня закрыла бар? Мне уже немного лучше, чем утром.
Я всё лучше осваивала искусство лжи, потому что на самом деле мне ничуть не полегчало. Хотя нынешний приступ тошноты был связан скорее с перспективой сообщить Беккету не только о том, что я беременна, но и о том, что ребёнок от него. Фраза «С возвращением в Пайнкрест, Беккет! Ты станешь папой!» явно не сулила ничего хорошего.
Оливия:
Нет. Отдыхай. Чувствую, он тебе понадобится. Увидимся завтра утром.
Оливия:
Кстати, я позволила себе заказать тебе кое-что из одежды с доставкой на следующий день. Завтра утром привезут.
Я быстро набрала слова благодарности, бросила телефон на свободную половину кровати и снова откинулась на подушки. Моя спальня выглядела чуточку лучше, чем утром. Коробки были немного аккуратнее расставлены, а я уже начала разбирать пакеты с детской одеждой, сортируя её по размерам.
Я была совершенно не готова стать мамой, но с этим предстояло что-то делать. В конце концов, на потолке у меня до сих пор красовались светящиеся в темноте звёздочки, которые я наклеила ещё на первом курсе. Пусть теперь они светились не так ярко, как раньше, но, глядя на них, я улыбалась. Они напоминали мне, что не стоит относиться к жизни слишком серьёзно. Это был привет из другого, более простого времени, когда мне не нужно было быть кем-то, кроме девчонки, которая всё ещё мечтала.
Может, так и оставить их?