Опять же я не планировал этого, когда рванул за ней. Элли сама сорвала мой стоп-кран. Ее истерика, крики, пощечины и предъявленные фото с нашим порно из клуба стали последней каплей.

Во мне вспыхнула такая агрессия, что я даже не понял, в какой момент вжал ее в стену и сорвал с нее трусы. Искушение ворваться в нее и выебать как последнюю шлюшку было максимально сильным, пробивающим потолок моей неадекватности к этой девушке.

Не знаю, как я смог задушить в себе эту потребность, как не поддался тому, что так легко можно было получить, но одновременно с этим в голове пульсировало пламенем, что так же легко я ее доломаю до состояния безжизненной куклы. Только это сработало, а сорвавшаяся с ее губ дрожащая мольба вбила якорь в мой охваченный огнем череп.

«Не здесь…»

Она сводит меня с ума.

Но вдвойне — невозможность котролировать ситуацию.

И я не уверен, что мое обещание про голову ее преследователя было фигуральным, абсолютно нет, блядь, потому что игра, в которой я не веду, превращает меня в животное.

Одно дело, когда я знаю, что с ней делают мои действия и где тормознуть, чтобы не сломать ее окончательно. И другое — когда какой-то уебок пробирается в ее мозг и все рушит к чертовой матери.

Накинув косуху, выхожу на парковку, вдыхая холодный свежий воздух. Ловлю языком парящую снежинку, которая тут же тает, лишь на короткое мгновения уколов намеком на прохладу. Мне этого мало. Черпаю ладонью свежий рыхлый снег с крыши какой-то машины и растираю лицо. Заебись.

Обхожу знакомый минивен и за ним усаживаюсь на перила, куда не падает свет от фонаря. Отлично.

Закуриваю сигарету, затягиваюсь сквозь стиснутые зубы, достаю телефон и захожу в переписку с главным по охране в клубе.

Лебедев: Файл со списком гостей на облаке.

Я: Там все, кого зафиксировали камеры с главного входа?

Лебедев: Так точно.

Я: Отцу ни слова.

Сцепив челюсти, затягиваюсь плотным дымом и захожу в переписку с Акмалом.

Я: Мне нужна инфа о Полянской.

И похуй, что час назад я всек ему по еблу.

Акмал: Ничего интересного. Нового тоже. Ее биография будто стерта. Высушена до коротких невзрачных фактов.

Элли, Элли, Элли… кто же ты такая? И как мне выцепить того, кто имеет твой мозг лучше меня?

Эта мысль ревностно дергает в груди. Очень дергает, искажая мое лицо в оскале.

Я: Ищи лучше. Любой косяк или залет. Что-то должно быть. Мне нужны зацепки.

Акмал: Я мог бы искать лучше, если бы один истеричный долбоеб-собственник не въебал мне в глаз.

О-о, брат, поверь, если бы Юрьевна тебя не выпроводила из аудитории, я раскрошил бы твой череп прямо об парту. Никто, ни одна живая душонка не трогает, сука, мое. И тем более не унижает прилюдно.

Я: Это меньшее, что ты заслужил. Еще раз полезешь на мою территорию, я солью в сеть, как твой язык застрял в глотке твоей сводной сестры.

Акмал: Ублюдок. Это был спор.

Я: По-моему, на видео было кое-что еще…

Акмал: Иди на хуй. Еще раз тронешь мой телефон, я запихаю его тебе в задницу.

Мои губы кривит усмешка. Приятно быть на шаг впереди. Даже если это твой близкий. На близких особенно лучше иметь рычаг давления, ибо они как правило самые ахуевшие и самые первые, кто всадит нож в спину.

За три тяги докуриваю сигарету и щелчком отбрасываю окурок в сторону.

Экран телефона мерцает от нового уведомления. Чат группы. Захожу. И меня сразу обдает огнем застывшая заставка видео с рыжими волосами.

Щелкаю на «плэй», и картинка оживает вместе с надрывными воплями Эльвиры, которая как невменяемая ебашит острием ножниц в свой телефон, пока не пробивает его насквозь в стол. Ее трясет. Волосы разметались, и она выглядит как безумная психопатка, когда сквозь завесу прядей поворачивается к снимающей ее толпе. Видео обрывается. Но я продолжаю смотреть на ее безумный застывший взгляд, кого-то он напугает, ю но я вижу в нем лишь дикий ужас.

Что с тобой творится?

— Огоньку не найдется?

Вскидываю голову: передо мной какой-то мужик, капюшон натянут до старческого подбородка. Не глядя протягиваю ему огонек и тут же теряю к нему интерес, возвращаясь к экрану телефона.

— Благодарствую.

Ничего не отвечаю и по новой включаю видео, звук убавляю и смотрю только на действия Элли, пока запись не останавливается. Скачиваю себе. И пишу в чате.

Я: «Видео удалить. Если оно завирусится или попадет к ректору, я отрежу член тому, чьих рук это дело, и буду скармливать по кусочку каждому причастному, пока вы не подавитесь»

Отправляю.

Секунда. Прочитано.

Видео удалено.

Хлопок дверей университета привлекает мое внимание, я вскидываю голову и цепляю взглядом спешащую на парковку Элли.

50

В груди все мгновенно начинает вибрировать, точно бешеный пес вонзил острые клыки в мою плоть. Давит. До обжигающей, сука, боли. Огнем горит. От близости Элли всегда так.