Тяжелый вдох, резкий выдох. Сразу же вспыхивает раздражение: то, что он делает, неуместно, как и облегчение, которое я испытываю рядом с эти парнем, поэтому я цепляюсь за колючую эмоцию и выплевываю шпильку:

— У мужа моего спроси.

Ладонь замирает рядом с кромкой чулок. Я чувствую на своей щеке усмешку. Она недобрая. Коснувшись носом скулы, он ведет вниз, пока его неровное дыхание не обжигает уголок рта. Большой палец начинает медленно двигаться по моему бедру, выводя плавные круги.

— Он тебя хорошо трахает?

Пульс истерично бьется в горле. Я должна прекратить все это, не вестись на провокации, закричать и начать сопротивляться, но вместо этого тону в опьяняющей темноте и шепчу ему на ухо:

— Его трахаю хорошо я. Этого достаточно?

Внутри закипает горячий страх, желание и раздражение. Абсолютно не сочетаемые эмоции. Но этому ублюдку удается собрать их в одурманивающий коктейль и влить в меня вместе со своими чертовыми пальцами, скользнувшими под позорно промокшую ластовицу трусиков.

Горло сжимается, блокируя зародившийся стон, но дыхание рвется наружу, а тело цепенеет, когда я хватаюсь за его руку. Но не убираю горячую ладонь…

Вжимаюсь затылком в стену, зажмуриваюсь и тут же вздрагиваю от скользящих движений… там.

— Но твои трусики никогда не бывают с ним такие мокрые, — его шепот обжигает шею, а потом царапает подбородок: — Это так, Элли?

— Иди… — неровных вдох, — на хрен. — Выдох.

— О, спасибо за приглашение. — Хриплый смешок — и два сильных пальца толкаются в меня грубо и без подготовки.

Я распахиваю глаза и рот одновременно, не сразу соображая, что звук, оглушивший меня, — это мой собственный вскрик.

Гораев дышит мне в шею, медленно вынимает пальцы и опять резко вводит, заставляя тяжело застонать.

Судорожно вцепляюсь в его предплечье в попытке хоть как-то оттолкнуть, чтобы вернуть себе личное пространство и контроль, но вместо этого он начинает двигать во мне пальцами, заявляя, что никакого контроля у меня нет.

— Мак…сим… — срывается прерывистый вздох. — Нет… Убери…

Он толкается агрессивнее, второй рукой хватает за шею, вынуждая посмотреть в его черные глаза.

— Убери что? Мм? — хрипло спрашивает. — Хочешь, чтобы я остановился? — Он задевает чувствительную точку и вызывает судорогу. Мои глаза закатываются.

Его горячая усмешка щекочет мои приоткрытые губы.

— Ага… Так, блядь, я и знал, — шипит он сквозь зубы, двигая пальцами жестче, в ту самую точку, снова и снова, заставляя жар разливается по телу тяжелым облаком.

Мне горячо. Голова идет кругом, я не соображаю, я ни черта не соображаю, балансируя на острие ощущений. Я могу только коротко вдыхать, позволяя своему студенту трахать меня пальцами в углу ночного клуба.

И я уже не понимаю, где начинается паника, а где удовольствие. Первое заканчивается жжением в груди, а второе слепит глаза вспышками от каждого проникновения…

Прижавшись к моему лбу, Гораев стонет, продолжая толкаться все сильнее и глубже.

— Расстегни ширинку, — рычит он мне в шею. Но я не понимаю…

Не дождавшись моей реакции, Гораев хватает мою ладонь и грубо кладет на свой стояк, приказывая прямо в губы:

— Расстегни. Чертову. Ширинку. Эл-ли…

___

Дорогие мои, сегодня на книгу «Жестокое сердце офицера» открылась подписка.

❗️Минимальная цена – 149 руб, но для самых первых покупателей сегодня по скидке 20% будет стоить 119 руб. Скидка действует ограниченное время, потом будет повышение цены!

Случайная встреча в клубе, бурная ночь с незнакомцем и расставание наутро, без имен и фамилий, они не знают друг о друге ничего и думают, что больше никогда не встретятся, но даже не догадываются, что судьба столкнет их вновь на краю земли на архипелаге Новая Земля ❤️‍🔥

31

Я задыхаюсь от острых ощущений у его губ, чувствуя под своей ладонью твердую длину. Слабо пытаюсь выдернуть руку, но Гораев оскаливается, загибая во мне свои пальцы так, что колени подкашиваются, а перед глазами расползаются белые пятна…

— Не будь эгоисткой, Элли, я тоже хочу. — Он сильнее вжимает мою руку в себя, позволяя почувствовать, как член пружинит под несмелой ладонью.

Распахнув губы, часто-часто дышу под возбужденным неадекватным взглядом, ноздри Гораева подрагивают от резких вздохов, и кольцо в носу поблескивает в темноте.

Он весь сплошной грех, неправильный, аморальный, вот только сейчас эти аргументы слишком блеклые, потому что я заражена его аморальностью.

И Гораев подтверждает это: разгибает пальцы, чувственно выскальзывает и снова входит — мучительно медленно, до распирающего ощущения между ног, вдавливает большой палец в нервный комочек, заставляя дрожь пробить мое тело, и, надсадно дыша, нависает над моим лицом: не целует, но одним только взглядом выкачивает воздух из легких.

Гипнотизирует. Помыкает мной, дрожащей, нуждающейся в окончании. И мне стыдно, что я такая… Очень стыдно, но он стирает эту эмоцию, задев снова в глубине ту самую точку, от которой подкидывает, как от разряда тока.