Господи… да-да-да… Привстаю на носочки, хватаю дрожащими губами разгоряченный воздух… Внутри меня еще жарче.

И этот жар шаром поднимается к груди, давит, переполняет, захватывает, пока Гораев то доводит меня до пика, то сдает назад, подталкивая меня к сумасшествию…

Подобную пытку нереально вытерпеть: он оставляет меня неразряженной, разбрасывая по телу крупную дрожь, дико хочется свести бедра, чтобы унять это невыносимое ощущение, но его рука мешает, а пальцы замерли, лишив меня необходимого продолжения.

Глаза у Гораева демонические, темные как ночь, смотрят возбужденно и зло. Я заражаюсь его эмоцией и свирепею.

Сукин сын…

Оргазм откатывается, ускользает, я со злостью вцепляюсь в его ремень и неаккуратно расстегиваю, бренча пряжкой и отбивая ей свои костяшки.

— Чертов… мудак, — срывается с губ.

Гораев усмехается, провокационно облизывает уголок рта и опять проталкивает пальцы поглубже, поощряя за правильное действие. А затем снова вынимает, оставляя меня на грани истерики.

Я зависаю в оглушающем предоргазменном состоянии, меня трясет от желания и одновременно бесит, что он мучит меня, выжидая, когда я исполню требование.

Сердце колотится в горле, со психом дергаю ширинку, пуговицу и снова торможу.

Тяжело дыша, Гораев вжимается лицом в мое лицо:

— Достань член. Не беси, Юрьевна.

Меня как кипятком ошпаривает, и грубое движение пальцев внутри добавляет остроты, вырывая из моего горла изголодавшийся стон.

Слепо нащупываю дрожащими пальцами резинку боксеров, сглатываю и стягиваю вниз, пока в ладонь не ложится горячая головка.

Обжигаюсь обо что-то маленькое, круглое и холодное и машинально отдергиваю руку, но Гораев ловит ее, плюет на мою ладонь и возвращает обратно, скалясь мне прямо в губы.

— Если бы ты знала, сколько я ждал этого момента, — рвано хрипит мне в рот. — Сука, всю душу мне вытрепала.

Сильно сжимает мою ладонь вокруг члена, а меня словно кипящей лавой окатывает, но Гораев не позволяет высвободить руку, давит своей и делает поступательное движение вверх-вниз. Я чувствую, как его тело сокращается, и сокращаюсь вместе с ним от толчка его пальцев во мне.

Гораев продолжает двигать моей ладонью по твердой длине, закрывая глаза и, вжавшись лбом в мой, несдержанно шипит мне в губы.

В какой-то момент он, продолжая трахать меня пальцами, убирает руку с моей, и я по инерции сама веду по члену, чувствуя, как он дергается в моей руке.

— Сильнее, — подсказывает Гораев сиплым голосом. — Не бойся, Элли. Я люблю жестко…

Его признание огнем вливается между губ, большая ладонь обнимает шею и вжимает затылком в стену, но только для того, чтобы начать агрессивнее вколачиваться в меня пальцами другой рукой.

А я… я обжигаюсь о его горячую реакцию, кое-как трогаю его, глажу, задевая пальцем металлический шарик… О господи, у него и там пирсинг? Это осознание током бьет по венам…

— Сильнее! — рычит Гораев и толкается в мою ладонь. Она пульсирует и пылает от трения, но я стараюсь сильнее сжать ее и трахнуть его в ответ.

— Фак… — хрипит он мне в губы, зажмуривается и с кайфом проникает языком в мой рот. Пытаюсь втянуть воздух, но не успеваю и впускаю в себя глубокий поцелуй.

Мы сливаемся в единое целое, целуясь до асфиксии, трогая друг друга быстрее и грубее, но это то, что нам необходимо сейчас. Горячо. Остро. Жадно.

Нас трясет, мы целуемся невпопад, клацаем зубами, толкаемся языками, и я чувствую, как от движений его пальцев внизу живота разрастается горячий давящий шар. Еще, еще и еще…

Еще толчок — и мои глаза закатываются, а меня откидывает к стене, и все исчезает. Опускается кромешная темнота, ее расчерчивают вспышки, по телу проходит бесконтрольная горячая судорога, за ней — волна мурашек, все спазмирует, и мне больно от ненормального удовольствия и хорошо одновременно.

Задыхаясь слабыми стонами, чувствую, как его пальцы выскальзывают, и сжимаюсь от ощущения пустоты. Оно оглушающее…

Перед глазами мутно, и я только чувствую…

Чувствую, как его ладонь сжимает мою шею, заставляя голову откинуться назад, чувствую, как губ касаются влажные пальцы…

Вдох — и он проталкивает их мне в рот, скользит следом языком и целует, разделяя мой вкус на двоих.

— Дрочи, жестче, Элли, — тяжело требует и, пока я пытаюсь скользить по члену непослушной рукой, вынимает пальцы из моего рта.

Я замечаю тонкую паутину слюны от моих губ до его блестящих пальцев, она двоится в глазах, но я вижу, как он погружает их себе рот и с жадностью облизывает, обжигая кончики горячим стоном.

Прикрываю глаза, голову ведет, и в этот момент я чувствую, что он придушивает меня сильнее и в мою ладонь выстреливает горячая вязкая жидкость в такт пульсирующему члену…

Она стекает с пальцев, а я задыхаюсь от ощущения его языка на моих пальцах, он прикусывает их и, запрокинув голову, позволяет им скользнуть по своему подбородку, горлу, оттуда — на вздымающуюся грудь и обжечься о прохладный крест…