Тюк из старой парусины оказался довольно жестким, но все же лучше, чем сидеть на полу. Я присела. Тюк оказался довольно велик, потому рядом со мной примостились и Лиза с Федей. Оленька стояла рядом. Я забрала у нее корзинку с едой, поставила ее у своих ног на палубу.

— Прислонись ко мне, детка, — предложила я Оле, — а то быстро устанешь.

— Нет, маменька, я лучше схожу к борту, посмотрю, как мы летим по волнам.

— Да, маменька, побудьте здесь, а мы с Оленькой сходим к корме, — деловито заявил Николай.

Дети, взявшись за руки, убежали, а я решила отвлечься от напряженных мыслей о всяких там бурях и штормах и обратилась к малышам:

— Милые мои, давайте я расскажу вам сказку про русалочку?

Бог услышал мои молитвы, и наш пароход задержался в плавании только на пять часов. Да и погода стояла теплая и сухая. Вышли мы с «Надежды» в порту Одессы на следующий день около восьми вечера.

Не зная куда идти, мы последовали за всеми пассажирами корабля. Я держала Феденьку за руку, а во второй руке — тяжелый чемодан. Николай и девочки шли за нами, тоже со своими котомками. Ценный ридикюль с деньгами и единственным яблоком, которое осталось после плавания, висел у меня на шее.

Мы с детьми миновали здание морского вокзала и вышли на большую Екатерининскую площадь. Огляделись. Действительно, как и говорил чиновник, Одесса казалась большим шумным городом, по сравнению с провинциальной Евпаторией. Порт и морская гавань тянулись на несколько верст в обе стороны. Множество прохожих, телег и карет вокруг.

Пока мы плыли в Одессу, я уже наметила план действий. Сначала надо было найти жилье, где остановиться, а завтра я намеревалась идти искать работу. Денег у нас оставалось катастрофически мало. И еще надо завтра же наведаться в дома тех самых двух господ — сослуживцев моего мужа, чтобы подписать ценную бумагу.

Нам повезло, и мы сразу на Николаевском бульваре увидели большую гостиницу «Петербургская». Величественная четырехэтажная, белая и сверкающая, она прямо манила своим гостеприимством. У дверей стоял важный швейцар.

.

— Маменька, вон гостиница! — тут же указала на заведение Оленька.

— Да, вижу, дорогая, — сказала я машинально.

Однако я сразу же подумала, что гостиница слишком шикарно выглядит и наверняка дорогая.

А нам надо было снять жилье хотя бы на месяц, пока я все разрешу с выплатами на мужа. Но все же я решила попытать счастья. Оставив детей с вещами на лавочке у красивых клумб, которые украшали парадный вход в гостиницу, я вошла внутрь. Однако долго там не пробыла.

Как я и предвидела, самый дешевый номер стоил два рубля за сутки, а самый дорогой — восемь. Вышла я немного расстроенная, однако это была лишь первая гостиница. Конечно, хотелось поскорее куда-нибудь приткнуться, отдохнуть с детьми и выспаться. Ведь более суток на плавающей посудине, да еще сидя, были нелегким испытанием.

Я спустилась с красивого мраморного крыльца к детям, и ко мне сразу обратился Николай:

— Как вы сходили, маменька?

— Здесь очень дорого. Хотят два рубля за сутки, за самый простой номер. Это нам не по карману, сынок.

На лице Оленьки и Николая появилось печальное выражение, но в глазах — понимание.

— Маменька, так мы не будем жить в этом красивом доме? — спросила Лиза, быстро хватая меня за руку и заглядывая в глаза.

Я уже заметила, что она и Федя постоянно терлись около меня, держались или за мою юбку или за руку, словно боялись потерять.

— Нет, милая. Тут очень дорого, нам надо искать что-то подешевле, — ответила я, пожимая ее тонкую ручку, и оглядываясь по сторонам.

— Но куда же мы пойдем? — спросил Николай. — Может быть, следующие гостиницы посмотрим? Вот я вижу другую, смотрите.

Он указал рукой в сторону по улице.

— Да пойдемте туда, — согласилась я, забирая один из чемоданов у сына.

Площадь у гостиницы уже почти опустела, только некий усатый дворник в белом длинном фартуке деловито мел мостовую.

Мы уже направились по улице вниз, как вдруг заплакал Феденька.

— Мама, я устал! Я есть хочу! — начал хныкать малыш.

И вправду, ведь все баранки и яйца дети доели еще на пароходе, а ведь был уже вечер, и мы даже толком не ели сегодня. В общем малыш опять расплакался, и мне пришлось его утешать. Я говорила с ним ласково, присела на корточки перед ним. Остальные дети стояли молча, терпеливо ожидая пока Федя успокоиться.

Хотя мне тоже хотелось расплакаться.

Денег у меня было всего пятнадцать рублей на все про все, мы были в незнакомом городе, на улице темень, да еще и голодные. Ни торговок на улице, ни харчевен поблизости не наблюдалось. Только позади у дорогой «Петербургской», на первом этаже ярко горели окна и играла музыка, а на вывеске написано «Ресторация». Но какие там цены, я тоже могла представить, наверняка как в самой гостинице.

Я отдала малышу последнее яблоко, чтобы только он успокоился.

— Сударыня, дозвольте сказать? — обратился ко мне дворник, который увидев нас, подошел. — Вам нужно дешевое жилье?

.

.

Глава 18