Николай взялся за ноги, и мы волоком подтащили тяжелое тело купца к маленькой двери в кухне, спустили осторожно по ступеням. Я положила под Трушнева большую скатерть, которую нашла в кухне, чтобы не запачкать его тело, чтобы никто не понял, что его тащили.

Задний двор выходил калиткой на проезжую улицу. И через пять минут мы притащили тело купца к соседнему дому и оставили на дороге. Занесли чуть в кусты боярышника, что росли рядом. Слава богу, на дороге в этот поздний час никого не было. Я быстро вытащила скатерть из-под Трушнева, развернула его в более правдоподобную позу.

— Николай, отнеси скатерть. И быстро притащи еще папку, с которой он все время ходил, и шляпу.

Мальчик кивнул и стремительно убежал.

Я же снова оглядела улицу. Вокруг не было ни души. Наверное, сейчас уже было за полночь, и все добропорядочные жители спали.

Торопливо наклонившись к Трушневу, я начала обыскивать его карманы. Нашла портмоне, а в нем тридцать два рубля ассигнациями и серебром. Отстегнула золотые часы, висевшие на толстом боку купца на цепочке. Быстро все припрятала себе в карман. Ему уже это ни к чему, а нам с детьми деньги точно пригодятся. К тому же все подумают, что его ударили, чтобы ограбить. Правдоподобная история.

Сына я отправила за шляпой специально, чтобы мальчик не знал, что я обокрала купца. Пусть думает, что его матушка — благочестивая и честная дама. Но я-то понимала, что в моем плачевном положении долго на честности и благородстве не проживешь. У меня пять детей, которых надо кормить, труп у ног, а впереди — неизвестность. И за то, чтобы выжить и спасти себя и детей, я была готова даже на гнусный поступок. Совесть свою я предпочла не слушать.

Спустя пять минут мы оставили купца на дороге и вернулись в дом.

— А сейчас тихонько пойди, разбуди Оленьку и соберите свои вещи, — велела я сыну. — Только немного. Небольшой узелок, самое необходимое. Через час мы уходим.

— Куда же мы поедем, матушка? В Севастополь?

— Нет. Туда опасно. Нас там будут искать в первую очередь. К тому же там у нас нет ни родных, ни друзей, ни дома.

— Тогда куда? В Петербург? Там у папеньки вроде старая тетушка живет.

..

......

Дорогие читатели, предлагаю заглянуть в следующую книгу моба "Мама - попаданка"

"Шанс для попаданки. Мама под запретом"

Валентин Денисов

Глава 14

— У нас нет столько денег, Николай, чтобы ехать в Санкт - Петербург, — ответила я. — Мы поедем в Одессу. Я знаю, что сегодня днем из порта Евпатории туда уплывает теплоход. Именно туда и поплывем. Это недалеко.

Одессу я выбрала не случайно. Во-первых, чиновник говорил, что корабль отбывает сегодня, а нам надо было скорее уехать, и плыл он именно в Одессу. А еще в Одессе жили два сослуживца моего мужа, у которых я могла подписать бумагу. И тогда мне не пришлось бы возвращаться в Севастополь к господину Васильчикову, которого я не застала дома.

— Но у нас нет денег на корабль, маменька, — заявил Николай.

— Я найду, не переживай, сынок, — печально улыбнулась я ему, зная, что деньги Трушнева лежат у меня в кармане. — Ступай собирайся.

Мальчик ушел, а я направилась в свою спальню. Надо было тоже собраться.

Но прежде следовало обеспечить наше алиби, чтобы никто не догадался, что именно мы с сыном виноваты в том, что случилось с Трушневым.

Захватив из спальни некоторые письма, которые писала Наталья, но почему-то не отправила, я прошла в небольшой кабинет купца. С писем Натали я скопировала ее почерк. Он чем-то походил на мой, только был более витиеватый, со смешными загогулинами, и естественно, она писала с твердыми заглавными на конце, как это было принято в XIX веке.

Письмо я адресовала Матвею Гавриловичу. Писала так, словно думала, что он спит в своей постели, а мне внезапно нужно уехать.

Кратко я написала о том, что удачно съездила в Севастополь и мне удалось выбить у чиновника пенсию на мужа. А еще я нашла для проживания небольшой домик на окраине города, по недорогой цене для съема. Оттого я и дети немедленно уезжали именно туда. В последней строке я сухо поблагодарила Трушнева и Фимину Ивановну за «доброту и гостеприимство» и закончила все тем, что намеревалась писать им. Дилижанс до Севастополя отбывал в пять утра, оттого мы с детьми должны были выйти на рассвете.

Письмо я оставила у Трушнева на столе.

Потом поспешила в свою спальню. Собрала шкатулку с бумагами, немного одежды. В большой саквояж положила два платья, чулки, белье с расческой. На первое время хватит. Остальное барахло тащить было ни к чему. Я не знала, где мы будем жить в Одессе, и как устроимся. И таскаться с лишними тюками было обременительно. Все деньги и золотые часы купца я сунула в ридикюль.

Около трех ночи мы были готовы. Спустились с детьми вниз, в темную парадную, но тут вдруг наткнулись на Иринку. Служанка, зевая, только встала, и увидев нас одетых и с вещами, удивленно спросила:

— Что-то случилось, Наталия Алексеевна?

Сначала я испугалась, а потом поняла, что встреча с служащей Трушневых нам на руку.

Я улыбнулась Ирине и сказала: