Пролог

Фамилия моя мне не нравилась с детства.

Коваль.

Дурная какая-то. Хотя знала, что фамилия моя старинная, древнерусская.

Это потом уже на Руси появились Ивановы да Шереметьевы. А в древнем русском княжестве фамилии давали интересные: по роду дел или по качествам человека. Например: «Коваль», «Кожемяка», «Глазун» или «Хромых».

Моя «Коваль» происходила от слова «ковать». Видать, из кузнецов были мои предки.

Вот и я всю свою жизнь «ковала». Сначала «ковала» хорошие оценки в начальной школе, подростком «ковала» победу во время ВОВ на военном заводе. Четырнадцать часов в день собирала снаряды и ракеты для нашей Красной армии. После «ковала» семейное счастье с мужем-пьяницей, терпела, ведь нормального мужика после войны днём с огнём не сыщешь. Или контуженные на голову, или калеки какие. А мой Васечка хоть и пил, но всё же работал. Помогал растить троих деток. Потом пошли и внуки.

Я «ковала» жилплощадь для семьи, получив первую отдельную однушку только в сорок лет, потом «ковала» путевки на Чёрное море, которые давали только передовикам производства, а я была всего лишь поваром на заводе. Потом вкалывала су-шефом в престижном ресторане почти двадцать лет до перестройки, а после «шеф-поваром» в элитном ресторане «Медведь».

А потом... всё... Резкая боль под сердцем, скорая, реанимация и белый свет…

Время вышло, а жизнь пролетела как один миг. Так и прокрутилась как белка в колесе, проковала свою жизнь, а счастья особого так и не видела.

Не то что моя прапрабабка — Натали Алексеевна Коваль, потомственная дворянка. Жена капитана 1-го ранга, уважаемая дама в Севастополе и просто красавица. Прожила она до ста лет. А на свой 70-ый юбилей в 1894 году дети сделали её фотографию. Тогда это было очень модно и в новинку. Та дореволюционная фотокарточка хранилась в нашей семье до сих пор, хотя с той поры прошло уже более ста лет.

.

.

Книга из серии "Попаданка в Российской империи"

( Серия книг о решительных дамах )

Бытовое фэнтези, 19 век,

попаданка в бедную вдову морского офицера, с кучей детей

🔥От нищей вдовы до ресторатора: попаданка меняет судьбу!

.

Если вы хотите поддержать автора, пожалуйста добавьте книгу в библиотеку,

поставьте "Мне нравится" и подпишитесь на автора. Спасибо!

Глава 1

Российская империя, Таврическая губерния

Евпатория, 1856 год, март

— Наталья?! Наталья Алексеевна! — раздался надо мной неприятный мужской голос. И кто-то неучтиво пару раз хлопнул меня по щеке.

Я уже пришла в себя. Но голова сильно гудела, и я не могла понять: явь это или сон.

— Притворяешься, мерзавка? — продолжал цедить надо мной мерзкий голос. А в нос ударил запах перегара. — Я же вижу, что ты пришла в себя. А ну, подымайся!

Меня жестоко схватили за плечи и резко подняли с пола. От этого движения у меня даже что-то хрустнуло в лопатке. Я болезненно простонала. Открыла глаза.

Картина, которая предстала передо мной, была, прямо сказать, пренеприятнейшая. Красное лицо с носом-картошкой, злющие темные глаза, густые темные усы и толстые губы. Мужчина, который злобно взирал на меня в этот миг, находился всего в метре от меня, и именно он удерживал меня за плечи, чтобы я снова не грохнулась на пол.

Он походил на какого-то жителя прошлого: купца или мещанина в смешном клетчатом сюртуке, засаленной красной косоворотке, желтом жилете. Темные волосы чем-то напомажены и приглажены, а на висках завиты. На вид ему было лет сорок или около того.

Я чувствовала, что ноги мои ватные и я едва могу стоять. Но меня всё еще удерживали сильные руки мужчины.

Окинув взором по сторонам, я увидела совершенно незнакомую обстановку. Это была большая лавка или магазинчик с какими-то коробками, холщовыми мешочками, стоявшими на высоких витринах и полках.

Что это еще за маскарад? Где я?

Точно не в больничной палате, где должна была оказаться после операции на сердце. Как будто я попала в другой мир? Или в прошлое?

Не может быть!

И что это за неприятный мужик?

И почему он называл меня Наталья Алексеевна? Я же Борисовна.

Я пару раз моргнула и ощутила тупую боль в затылке. Невольно подняла руку и тут же наткнулась пальцами на большую шишку на голове. Невольно оглянувшись, я увидела, что стою у деревянного стеллажа-шкафа, и, видимо, я только что ударилась головой о него. Оттого и потеряла сознание.

Но все было какое-то странное. Я смотрела на свою кисть и не узнавала ее. Она была тонкой и полупрозрачной, с выступающими венами, и одета я была как-то по-старинному: в длинное коричневое платье в пол, с рюшами на груди. Словно сошла со старинной картины XIX века. Но это была не я, точнее — я, только в другом теле.

— Ну что, пришла в себя? — проворчал мужчина, отступая на шаг и отпуская мои плечи. — Будешь еще спорить со мной? Или еще тебя поучить?