Даже в кошмарном сне я представить не могла, чтобы ответить согласием этому потному, небритому купцу с масляными глазками, от которого воняло дешёвым табаком и кислой капустой.

— Да нет же! — уже в истерике выпалила я, пытаясь сопротивляться. — Отпусти!

Я пыталась вывернуться и била Трушнева по рукам, которые нагло задирали мои юбки. Но я не могла вырваться, этот подонок оказался слишком силён, и через миг я ощутила, как его рука начала стаскивать мои панталоны. Он уже прижался ко мне своими бёдрами и, склоняясь к моему уху, жарко шептал мне какую-то мерзость:

— С тебя не убудет, Наталья, ты кобылка объезженная. Жалко тебе что ли?

Меня охватила паника. Он крепко держал меня, а я не могла вырваться, и даже выпрямиться из этой гнусной позы, его тяжелая лапища прижимала мою спину к столу. Только шипела и пиналась, но всё было напрасно. Я чувствовала, что ещё минута, и он точно осуществит своё гнусное насилие.

Вдруг Трушнев дёрнулся, и я вмиг оказалась свободна. И тут же услышала позади глухой звук рухнувшего грузного тела.

Я резко обернулась и увидела перед собой Николая. Он держал увесистую кочергу в руке, а у его ног лежал неподвижный Матвей Гаврилович.

......

Дорогие читатели, предлагаю заглянуть в следующую книгу моба "Мама - попаданка"

"Бюро опальной мачехи-попаданки"

Айрин Дар

Глава 13

Лицо Николая выражало смертельный испуг, а глаза горели темным огнем. Он явно был напуган тем, что сделал сейчас. Я же пару секунд находилась в какой-то прострации, совершенно растерявшись.

Сын опустил кочергу и с ужасом смотрел на недвижимого купца. Я понимала, что мальчик не должен был видеть всю эту «грязь», что вытворял сейчас Трушнев, и уж тем более не должен был стать единственным моим защитником.

— Маменька… я не хотел… но он… он…

— Ты все верно сделал, сынок, — сказала я твердо, наклоняясь к этому мерзавцу и приложила руку к его потной шее.

Пыталась нащупать пульс у купца. Но его не было.

— Неужели мертв? Я убил его? — прошептал Николай испуганно.

— Наверное. Я не чувствую пульса, и он не дышит вроде, — я колебалась и никак не могла понять, что с Трушневым. И тут меня осенило. — Николай, найди маленькое зеркальце и побыстрее.

Мальчик понимающе кивнул и ринулся куда-то в темноту, вон из кухни. Я же нервно осматривала купца. Крови на нем не было, а на его затылке виднелся увесистый шишак. Я начала ощупывать его голову и услышала, как там что-то хрустит. Возможно, кочергой сын проломил ему голову или что? Но я не была медиком и совершенно не разбиралась в этом. Снова и снова прикладывала руку к шее Трушнева, прислушиваясь к сердцу, но не находила никаких признаков жизни.

Николай вернулся через пару минут. Я тут же поднесла зеркало к носу и приоткрытому рту Матвея Гавриловича. Отражение оставалось чистым.

— Не дышит, похоже, и вправду умер, — сделала я мрачный вывод.

— Меня посадят в тюрьму, маменька? — прошептал зловещим шепотом мальчик.

Я быстро взглянула на сына, и мне стало жаль его, да и себя.

— Нет, я не допущу этого… какой-то кошмар… — я выпрямилась, совершенно не зная, что делать. — Надо куда-то его спрятать, чтобы его не нашли.

— Маменька, его все равно найдут, и меня арестуют.

— Господи, Николай, погоди. Дай мне подумать минутку. Сейчас…

Я сжала виски пальцами, сосредоточилась. Начала напряженно размышлять. Ситуация была патовая. И я понимала, что сын не виноват, он только защищал меня от этого негодяя. А если взять вину на себя, что типа я ударила. И что? Тогда арестуют меня. И тогда дети останутся без матери. Но допустить, чтобы схватили Николая, тоже было нельзя.

Прикрыв глаза, я начала глубоко дышать, пыталась успокоиться. Знала, что верное решение надо принимать на холодную голову.

Отчего-то в этот миг мое сознание воскресило наш разговор с чиновником, с которым мы возвращались в Евпаторию пару часов назад. Моя мысль побежала дальше и дальше, логическая цепочка выстроилась в ровный ряд и, наконец, замерла.

— Придумала! — выдохнула я громким шепотом, смотря на сына. — Мы уедем из города и немедленно. Заберем Оленьку и других детей из приюта и уедем. Никто не узнает, что произошло.

— Куда уедем, маменька? — спросил мальчик. — И все поймут, что это я сделал, ну, ударил его.

— Не поймут, — заверила я его. — Смотри, сынок, крови у него нет, это хорошо. Значит, следов от него не будет. Мы сейчас тихонько вытащим его из дома и дотащим до соседней улицы. Если здесь, через кухню, потом через задний двор то тут рядом. Оставим купца на дороге. Он же одет. Оттого как будто куда-то пошел ночью, и его ударили на дороге. Понимаешь?

— Вроде да, — кивнула мальчик.

Я снова наклонилась к купцу, подхватила его за тяжелые плечи.

— Помоги мне, сынок.