Дядя никогда не баловал меня. Но в тоже время он не был чересчур строг. Он просто не умел показывать своих чувства. После смерти мамы король поселил меня во дворце, дал всё необходимое, но он никогда не пытался заменить мне отца. Я не обижалась. Мне казалось, что это правильно...

Мой взгляд продолжает скользить по комнате и останавливается на комоде. Там, в простых глиняных подсвечниках, стоят погасшие свечи нежно-голубого цвета.

Смотрю на них, и в груди что-то сжимается.

Вчера, сразу же после церемонии бракосочетания, одна из придворных дам, графиня Ленуар, подошла ко мне с поздравлениями. Она улыбалась сладкой, приторной улыбкой, которой придворные дамы улыбаются, когда хотят скрыть свои истинные чувства.

"Ваше высочество, — протягивая мне коробку, проворковала она. — Это вам. Особые свечи. Их делают по старинному рецепту, с добавлением лаванды и ещё кое каких особенных трав. Говорят, их запах помогает... Эммм... Расслабиться в первую брачную ночь. Вы же понимаете, о чём я?"

Помню, как я смутилась тогда, но коробку взяла и даже поблагодарила змею.

А, оставшись одна, долго смотрела на эти свечи.

Первая брачная ночь пугала меня. Я ведь никогда... Я не знала, как это — быть с мужчиной. Не знала, что делать, как вести себя. Я очень сильно боялась показать мужу свою неопытность.

И чтобы заглушить этот страх, я зажгла эти свечи. Сразу все десять.

В тот же момент комната наполнилась сладким, приятным ароматом.

И он действительно успокоил меня... Он помог мне расслабиться.

Но сейчас, этот запах, всё ещё витающий в комнате, заставляет меня едва ли не задыхаться. Он противен мне! Настолько противен, что я не выдерживаю, встаю и собираю свечи с комода. Затем подхожу к окну, открываю его и, без малейшего сожаления, выбрасываю их.

Пару минут стою неподвижно, наслаждаясь свежим, морозным воздухом. Дышу глубоко, жадно, словно пытаясь вымыть из лёгких произошедшее.

Постепенно дрожь в теле стихает. Мысли всё ещё путаются, сердце всё ещё часто бьётся, но паника отступает, оставляя после себя странную пустоту и усталость. Такую, что даже стоять становится тяжело.

Отхожу от окна и иду к кровати. Ноги едва передвигаются, платье тянет к полу, и я мечтаю только об одном — лечь. Просто лечь и забыть обо всём. Хотя бы на время.

Опускаюсь на край кровати и... тут же подскакиваю, словно бы обжигаясь.

Точно! Простыни...

Резко разворачиваюсь и сдёргиваю с постели шёлковое покрывало...

Глава 3

Хочу найти доказательства своей невиновности. Или правильнее - невинности.

Но... крови нет. Как и нет других следов, подтверждающих о том, что я впервые была с мужчиной.

Скольжу взглядом по накрахмаленной, белоснежной, идеально расправленной простыне.

Вот же пакость!

Хотя... Чего я ждала? Неужели и вправду думала, что служанки не поменяют испачканное бельё?

Разочарованно вздыхаю, сажусь на постель и закрываю лицо ладонями.

Мои руки пахнут воском и сладкими травами. С силой растираю лицо, словно бы пытаясь стереть из памяти воспоминания о ночи, которая должна была стать началом нашей с Дорианом жизни.

Но ничего не исчезает.

Я помню его голос. Его обещания. Помню его холодный презрительный взгляд в бальном зале.

Всхлипываю и резко вскидываю голову.

Как же мне доказать дяде, что все слова мужа, это подлая, чудовищная ложь?

Вдруг по ту сторону двери раздаются приглушенные голоса. Слышится негромкий лязг стали о сталь, а затем до меня доносится короткий, но властный окрик.

— Стоять!

Замираю. Практически не дышу. Сердце, только-только начавшее успокаиваться, снова заходится в бешеном ритме. Прислушиваюсь и понимаю, что стража у моих покоев с кем-то говорит. Голоса звучат раздраженно, но в одном из них я улавливаю знакомые, почти родные интонации.

— Я сказала, глухие вы тетерева, что его величество разрешил мне войти! — голос моей личной служанки звенит от плохо сдерживаемого раздражения. — Или вы, олухи, смеете перечить личному приказу самого короля? Открывайте, пока я не пошла и не пожаловалась на вас!

Пару минут стоит тишина. Видимо, стража решает, стоит ли подчиниться Маргарет, но вскоре я слышу звук отпираемого замка.

Дверь приоткрывается, но ровно на ширину узкого дубового подноса, который Маргарет шустро просовывает в щель, и только затем входит сама. Вскакиваю с кровати и делаю два стремительных шага к выходу, но моя верная Маргарет едва заметным, почти неуловимым кивком головы останавливает меня.

— Только быстро, — хмуро бросает один из стражников.

— А как же! — пренебрежительно фыркает Маргарет и толкает бедром дверь, закрывая её за собой.

В тот же момент замок вновь запирается.

Маргарет подходит к столу, ставит поднос на него и оборачивается ко мне.

Бросаюсь к ней, порывисто обнимаю и утыкаюсь носом в накрахмаленный белый чепец.