Но за что? За что он так поступает со мной?

Ещё ночью этот человек говорил мне о детях, шептал о любви…

А сейчас... он прилюдно высмеивает меня.

Почему?

Не понимаю.

Я ведь просто хотела простого женского счастья...

— Я покажу вам эти письма, — миролюбиво произносит Дориан, но спустя пару секунд, уже с нажимом добавляет: — Но я буду говорить только с вами, мой король. Без свидетелей. Думаю, нам есть что обсудить.

Король долго молчит, а затем делает то, чего я от него совсем не ожидаю.

Он жестом приказывает гостям удалиться.

Но те, словно бы все разом оглохли. Никто не двигается с места.

Тогда король, чеканя каждое слово, кричит:

— Все. Пошли. Вон!

В тот же миг, гостей, как ветром сдувает.

В любой другой ситуации, это позабавило бы меня, но сейчас...

Сейчас я сама стою на краю чёрной пропасти.

И слова дяди, последующие за уходом гостей, подтверждают мою догадку:

— Уведите Элиану в её покои, — приказывает он страже. — Заприте её там и не выпускайте до тех пор, пока я не позволю!

— Но дядя! — пытаюсь возразить, оправдать себя. — Дориан врёт! Я бы никогда не посмела опорочить твоё имя! Дядя, прошу...

Безуспешно.

Король лишь отмахивается от меня.

Стражники хватают меня под руки и силой уводят из залы...

От Автора

Дорогие друзья!

Книга пишется в рамках литмоба

"Хозяйка гиблого места - 2"

В наших историях вы узнаете, на что способны женщины, если их загнать в угол!

Жми сюда

Глава 2

Стражники грубо вталкивают меня в покои.

Ноги путаются в подоле длинного платья, и я падаю на колени, выставляя руки перед собой. Боль простреливает ладони, но она ничто по сравнению с тем, что творится у меня внутри.

За спиной раздаётся звук закрываемой двери, а затем тихий, но отчетливый скрежет замка.

Меня заперли.

Внутри поднимается что-то горячее и колючее. Оно подступает к горлу, сжимает его, и я не выдерживаю.

Слёзы льются из глаз. Сначала тихие, беззвучные, но уже через мгновение я начинаю задыхаться от рыданий. Они рвут грудь и выворачивают меня наизнанку. Я плачу так, как не плакала даже в детстве, когда умерла моя мама. Плачу от унижения, от несправедливости, от того, что человек, которому я доверилась, растоптал меня на глазах у всего двора.

Почему Дориан так со мной поступил?

Почему дядя даже не позволил мне объясниться?

Но главное, кто все эти лже-свидетели, о которых говорил Дориан?

Вопросов куча, но ответов на них, у меня к сожалению нет.

Пока нет. Но я узнаю... Обязательно узнаю, кто и зачем оболгал меня!

Вскоре слёзы кончаются, и я пытаюсь встать на ноги. Но колени подкашиваются, и я снова падаю на пол.

Так унизительно я себя не чувствовала... никогда! Цепляюсь за край кровати, с трудом поднимаюсь и, пошатываясь, иду обратно к двери.

Тихо стучу... Молчание. Начинаю стучать всё громче и громче. Кулаки ударяются о резное дерево, и я чувствую, как костяшки пальцев начинают саднить от боли, но мне плевать.

— Откройте! — кричу я, и голос срывается на хрип. — Откройте мне! Я хочу поговорить с королём! Дядя! Дядя, выслушай меня! Это всё ложь! Всё, что сказал Дориан ложь!

Никто не отвечает.

Я стучу снова. Снова и снова. Стучу до тех пор пока руки не начинают неметь, а голос не превращается в шёпот.

— Пожалуйста... — шепчу я, прижимаясь к холодной поверхности лбом. — Пожалуйста, выслушайте меня...

Но по ту сторону двери царит прежняя тишина.

Тогда я оборачиваюсь, прижимаюсь спиной к двери и медленно сползаю по ней на пол.

Опускаю взгляд на разбитые руки, которые лежат на коленях, поверх помятого платья. Белоснежный шёлк, ещё утром казавшийся праздничным, теперь напоминает жалкую тряпку. Серебряная вышивка по подолу оборвалась, рукава разодраны в нескольких местах, а на груди темнеют влажные пятна от слёз. Машинально провожу ладонью по волосам и ощущаю под пальцами спутанные пряди. Изящная причёска, которую служанка так старательно укладывала этим утром, растрепалась: шпильки повыскакивали, локоны выбились и прилипли к мокрым щекам. А роскошная диадема так и вовсе пропала. Должно быть, она упала где-то, когда стража тащила меня по коридорам дворца.

Всхлипываю, и звук получается жалким, похожим на писк раненого зверька.

Медленно обвожу взглядом комнату.

Мои покои... Они никогда не были роскошными. Здесь нет золоченой лепнины, нет тяжёлых гобеленов с гербами, нет хрусталя и бархата. Простая кровать под балдахином из небесно-лазурного шёлка, дубовый письменный стол у окна, заваленный книгами, кресло у камина, в котором я провела столько вечеров, читая или вышивая. Громоздкий комод, узкий шкаф с платьями и зеркало в потемневшей бронзовой раме — это единственная уступка роскоши, которую я себе позволяла.

Обычные покои. По ним и не скажешь, что эта комната принадлежит племяннице короля.