Способность духогляда показала мне, что ребенок жив, но кое-что меня озадачило. Во-первых, сердечко было не на месте, а чуть сдвинуто влево, и билось не спеша. Во-вторых, на лице младенца корчилась жуткая рожа сущности с красными глазами. Тварь овладела маленьким ребенком и, возможно, она подчинила беззащитную девочку своей воле, насмехаясь над доктором.

— Степа, ну что? Ты видишь что-нибудь? — с тревогой в голосе спросила Людмила. — Ты же духогляд. Кто, если не ты, может точно сказать, человек мертв или жив?

— Ребенок жив, — ответил я, и все с облегчением выдохнули. — Однако в нем поселилась жуткая тварь. Мне нужно уничтожить ее, — я уже поднял руку, чтобы нарисовать «Вытеснение тени», но Кирилл остановил меня.

— Погоди, Степан, а если ты сделаешь еще хуже? — вполголоса спросил он.

В его глазах читался страх. Моранов переживал за ребенка.

— Хуже, чем сейчас? — у Збруева удивленно взметнулись брови. — Ребенок ни жив, ни мертв. Нужно хоть что-то делать.

— А если она просто лишилась сил из-за тяжелых родов? Может, нужно просто покормить молоком? — подал голос Федя.

— Я пыталась. Она не глотает. Все молоко просто вытекало из ее рта, — пояснила Людмила. — Степа, делай так, как считаешь нужным.

— Я не верю ни в каких тварей, — меня за руку, которой я хотел продолжить рисовать руну, схватил Евгений. — Объясни толком, что ты хочешь делать?

— Хочу изгнать сущность и освободить девочку. Только после этого ей можно помочь и добавить сил, — я отвечал спокойно, хотя понимал, что нужно торопиться.

Ребенок в большой опасности, ведь сущность просто заглушает ее естественные позывы. Младенец не может даже заплакать.

— Ты уверен, что не добьешь ее? — Евгений Стрелков не торопился отпускать мою руку, с силой ее сжимая.

— Нет, не уверен, но одно могу сказать точно — сущность ее убьет, а вот я сделаю все, чтобы помочь.

Мы какое-то время смотрели друг другу в глаза. Затем Стрелков перевел взгляд на младенца и, выдохнув, кивнул:

— Делай.

Я продолжил рисовать руну «Вытеснение тени», в то время как остальные внимательно следили за моими действиями.

Когда руна опустилась на младенца, я услышал уже знакомое шипение и голос в голове: «Ас-с-скольд, это наш мир, убирайся».

Показав длинный красный язык, сущность разлетелась на черные ошметки, которые тут же пропали.

Как только сущность пропала, ребенок закряхтел, открыл глаза и тихонько заплакал. Все с облегчением выдохнули, а я нанес на тело девочки несколько рун, которые придали ей сил, после чего плач стал громче, и девочка забила ножками.

— Проголодалась, моя малютка, — с умилением проговорила Людмила, вновь завернула ее в пеленку, вытащила из коробки и поспешила к двери. — Отнесу ее к кормилице, а вы ждите моего возвращения.

Какое-то время в кабинете царила тишина, но потом меня со всех сторон атаковали вопросами. Всем стало интересно, как выглядела сущность и что с ней стало после того, как я нанес руну. Где именно находится сердечко ребенка? Как это — «видеть то, что недоступно другим» и прочее. Я старался объяснять доходчиво и подробно. Также порадовался тому, что наконец-то в моей жизни появилась компания, в которой я могу открыто говорить о своих магических способностях.

Когда вернулась Людмила, я уже рисовал на плотном листе бумаги, где именно находится сердце ребенка и почему его сложно было прослушать.

— Малютка ест за двоих, — с улыбкой сказала она. — Такая смышленая. Страшно подумать, что было бы, если бы я не засомневалась или попросила отнести тело девочки одну из медсестер. Мы бы похоронили живого ребенка, — она ужаснулась своим словам, провела рукой по лицу и покачала головой. Затем подошла ко мне и крепко обняла. — Спасибо тебе, Степан. Какое счастье, что именно в этот день ты появился в наших рядах.

— Что вы будете делать с ребенком? — спросил я, когда она меня отпустила и устало села на кушетку рядом с Морановым.

— Пока здесь поживет, а потом… решу позже. Сейчас мне нужно немного выдохнуть, прийти в себя и успокоиться. День сегодня суматошный.

— Как я вас понимаю, — я взглянул на часы. Время почти час ночи.

— Степа, предлагаю перейти на ты. Мы все свои, — сказал Кирилл Моранов, поднимаясь с кушетки. — Никто не против?

Присутствующие согласились.

— Люда, надеюсь, ты развезешь нас по домам на своей карете, а то сейчас извозчиков не поймать, а я своего отпустил, — магистр братства повернулся к Людмиле, которая оперлась спиной на стену и невидящим взглядом смотрела перед собой. Казалось, все тяготы мира опустились на ее плечи.

— Конечно, подвезу, — согласилась она.

Первым делом решено было отвезти нас с Федей в общежитие. Мы зашли через ту же дверь, через которую вышли, и поднялись по лестнице на третий этаж.