— Представляю, в каком шоке ты пребываешь. Не каждый день узнаешь, что ты один из многих, кому нужно скрывать свое истинное лицо, — подал голос Федя, запирая дверь на кухне. — В моей семье кроме матери с отцом никто не знает, что я — маг. Родители боялись за мою жизнь и с детства учили, что я могу упражняться в магии только при них. Слишком много завистливых и непорядочных людей, которые тут же побежали бы к служителям «Лика Истинного». Даже среди родных такие есть… Помоги шкаф задвинуть.

Вдвоем мы подвинули громоздкий шкаф с посудой, скрыв дверь.

— Как часто вы собираетесь?

— Только когда принимаем нового члена братства, как сегодня, и когда кому-то нужна помощь. К сожалению, мы до сих пор находимся в смертельной опасности. Архимонах «Лика Истинного» не раз объявлял охоту на магов. Каким-то образом ему удается договариваться с властью, и никто не встает на нашу защиту. Поэтому мы все держимся друг за друга. Другой возможности выжить у нас нет.

— Понимаю. Ко мне архимонах подсылал уже двоих убийц, — кивнул я.

Федя испуганно уставился на меня и схватил за плечо.

— Архимонах знает, что ты — маг? — прошептал он.

— Похоже на то, — задумчиво ответил я, ведь и раньше пытался понять, почему меня хотят убить, а теперь все стало на свои места — на меня объявили охоту.

— Что ж ты сразу не сказал? Мы должны тебя спрятать. Ты не сможешь учиться в академии. Лучше уехать куда-нибудь в другой город, сменить имя и…

— Никуда я уезжать не собираюсь. Как и бросать учебу, — твердо сказал я.

— Но ведь тебя убьют, — упавшим голосом сказал Федя, вцепившись уже в обе мои руки. — Надо спрятаться.

— Пусть лучше прячется архимонах, — с вызовом сказал я, чувствуя, как в груди снова поднимается ярость. Пора бы уже заняться этим архимонахом, и чем раньше, тем лучше.

— Степа, ты не понимаешь. Дело не в архимонахе. Если умрет один, на его место придет точно такой же. «Лик Истинного» только на этом держится, они — негласные марионетки императорской семьи. С помощью ордена император творит то, что официально не может — убивает тех, кого боится: нас, магов. Тебе нужно…

— Федя, я тебя услышал, но и ты услышь меня, — я положил руку ему на плечо и заглянул в испуганные глаза. — Я не хочу, чтобы кто-то руководил моей жизнью. Я не буду убегать и прятаться. Если ты боишься разоблачения, то лучше держись подальше от меня. Я пойму, если при встрече ты не будешь со мной здороваться.

— Не говори ерунды. Я тоже не лыком шит, — грозно сказал он, немного успокоившись. — Ладно, обсужу этот вопрос с Морановым. Может, он что-то сможет порекомендовать.

— Если его рекомендации будут такими же, как твои, то можешь мне о них даже не говорить, — предупредил я.

Федя кивнул, подошел к двери кухни, открыл ее и вышел в коридор. В общежитии до сих пор было шумно. Студенты, не видевшиеся все лето, продолжали гудеть, смеяться и распевать песни. Меня на эту неделю поставили дежурным, и я должен был утихомирить их, но решил этого не делать. Пусть развлекаются. В конце концов официально учеба начнется только с завтрашнего дня.

Сначала хотел вернуться в свою комнату, но тут услышал откуда-то снизу настойчивый стук. Я скатился по лестнице и поспешил к входной двери, но, как оказалось, стучали со стороны кладовок.

Открыв дверь каморки с продавленной софой, увидел темный силуэт в окне, который сильно стучал. Я подошел поближе и увидел того самого паренька, который остался стоять за стойкой, когда я ходил в трактир за едой.

Я открыл окно, пропуская его в общежитие.

— Ты где ходишь? — недовольно пробурчал он, перелезая через высокий подоконник. — Уже полчаса долблюсь, и все без толку. Думал, что придется на улице ночевать.

— Дела были, — уклончиво ответил я и запер за ним окно.

— Дела у него, — продолжал он обиженно. — Твое дело — дежурить и порядки наводить, пока дежурный. Все через это проходим. Я на своем дежурстве такого себе не позволяю. Всегда на месте.

— Больше такое не повторится, — пообещал я, хотя уверенности в этом не было.

— Ладно, — махнул он рукой, вышел из каморки и поплелся к лестнице.

Я же прошелся по общежитию. Как и полагается, проверил, чтобы все было выключено, и, прихватив из своей комнаты подушку, спустился в каморку.

Лег на софу, на которой чувствовались все пружины, поворочался немного и заснул беспокойным сном, в котором меня окружали мерзкие рожи сущностей.

***

Архимонах Прокопий Рязанов не знал, как поступить. С одной стороны, он уже решил, что пригласит Устинова в числе прочих на званый ужин в честь победы над эпидемией. Но, с другой стороны, больше никто не должен пострадать, кроме знахаря.

Все внимание будет сосредоточено на нем, на архимонахе, поэтому сам он подлить яд не сможет. Следует подобрать человека, который сделает это за него и останется незамеченным. Но кому доверить такое ответственное дело? Одному из охранников? А может, дать шанс Антону Громову?

— Нет-нет, все не то, — с досадой сказал он и посмотрел на поднос с чаем и пирожными.

Вдруг его глаза загорелись догадкой. Слуга — вот на кого никогда не обратят внимания и кто может под предлогом уборки или смены блюд подойти к столу и незаметно подлить яд.