— Возможно. Я побывал у её домика, но её там нет.

Мужчина ухмыльнулся, обнажив редкие оставшиеся зубы, и наклонился потрепать большого пса по голове: — Слышал, Брут? Как аукнется, так и откликнется. Верно, парень?

Гурни улыбнулся шире: — Похоже, Хаббл не самая любимая ваша соседка?

— От неё одни неприятности. Приятно, когда они достаются и ей самой. — Он посмотрел на собаку. — Теперь и у этой злюки проблемы. Слышишь, парень?

— Полагаю, они с Брутом тоже не очень-то дружат?

— Да она вообще никому из живых существ не друг! Твердит, будто природу любит. Чушь собачья! Проезжает однажды на своей дурацкой электрической машинке и видит, как Брут разбирается с опоссумом. Выскочила из машины, орёт на Брута, потом на меня, когда я вышел посмотреть, что за шум. Говорит, я должен держать его взаперти, обзывает убийцей, грозится донести на меня в какую-то там службу по защите диких зверей. Совсем спятила. Любительница природы, как же! У Брута своя природа — разбираться с этими проклятыми опоссумами как вздумается. Не хватало ещё, чтобы какая-то наглая сучка учила нас, что естественно, а что нет.

Гурни кивнул: — Понимаю вас.

Мужчина откашлял мокроту, сплюнул на землю и вытер рот тыльной стороной ладони: — А вам-то эта стерва что сделала?

— Непростая юридическая история, трудно объяснить в двух словах. Но одно могу сказать точно: мне очень хотелось бы её разыскать. Беда в том, что она куда-то исчезла между прошлой ночью и сегодняшним утром. Может, вы что-нибудь слышали или видели? Как она приезжала или уезжала? Шум, голоса, чужие машины — что угодно?

— Нет, сэр. Как бы она ни удрала, сделала это тихо.

— Вы случайно не знаете, с кем ещё у неё были неприятности?

— Со всеми.

— А кого поставили бы первым в списке?

Он пожал плечами: — Любого охотника, строителя, лесоруба, любителя снегоходов или квадроциклов. Любого, кто не считает, будто родился на свет ради спасения какой-нибудь никчёмной рыбёшки или паршивого опоссума. Вот что с ней не так: она выводит из себя каждого нормального человека.

— Что ж, спасибо за ваше время. Очень признателен.

Мужчина махнул шампуром на прощание: — Надеюсь, найдёте эту стерву и заставите пожалеть о том дне, когда она приехала в Гладстон.

Брут подкрепил пожелание злобным рычанием.

Когда Гурни выехал на шоссе штата, по которому собирался добраться почти до самого домика в Адирондаках, солнце только что скрылось за холмами и температура падала. Он находился менее чем в шестнадцати километрах от Гладстона, посреди широкой речной долины, когда пришло сообщение от Уилмота:

Встреча со Слоуном назначена на завтра, 10:00, Роуз-лейн, Гладстон. Обсудим развитие ситуации, характер вашего участия, финансовые потребности, ответ на нарастающие угрозы и следующие шаги. Посмотрите, до чего дошло теперь. Обнаружил сразу после вашего отъезда.

К сообщению прилагалась фотография — по-видимому, задней стены дома Уилмота. Через всю стену тянулись небрежно выведенные красные буквы, с которых стекала краска.

НЕНАВИСТНИКИ АМЕРИКИ = МЁРТВЫЕ ПРЕДАТЕЛИ

ГЛАВА 10

На следующее утро незадолго до десяти Гурни остановился перед узорными железными воротами, вделанными в ограду из необработанного камня. Молодой человек открыл ворота и подошёл к водительскому окну. По одежде он походил на любителя прогулок по английским просёлочным тропам. Улыбка у него была приятная, зато взгляд — жёсткий.

— Мистер Гурни?

— Да.

— Поезжайте по подъездной дороге до стоянки справа от главного дома. Мистер Слоун встретит вас в зимнем саду.

Гурни проехал по ухоженной гравийной дороге не меньше восьмисот метров, прежде чем добрался до большого белого дома в колониальном стиле. На стоянке рядом с гаражом на четыре машины других автомобилей не было. От неё к заднему углу дома, где примыкала классическая оранжерея с зимним садом, вела дорожка, выложенная плитами синеватого камня.

Когда он подошёл, темноволосая женщина в белой рубашке и оливковых брюках открыла стеклянную дверь с частым переплётом.

— Доброе утро, мистер Гурни, — произнесла она с холодной учтивостью. — Прошу сюда.

Он последовал за ней через влажный лабиринт экзотических растений, а затем через вторую дверь — в более прохладное и сухое помещение с коричневым кожаным диваном, двумя кожаными креслами и низким тиковым сундуком вместо журнального столика. На сундуке лежала огромная книга с летящей птицей на обложке. Она называлась «Боровая дичь Северного Уэльса».

— Мистер Слоун скоро подойдёт. По тону женщины выходило, что Гурни оказали исключительную милость. Перед уходом она оглядела комнату, словно проверяла, не осталось ли здесь мелких ценных вещей, которые гость мог бы сунуть в карман. Напоследок ещё раз взглянула на него и плотно закрыла за собой дверь.