— Скорее кровавую борозду. Управлял хедж-фондом с поразительной доходностью, полным отсутствием морали и сомнительной законностью. Скупал компании на грани рентабельности, увольнял половину сотрудников, чтобы искусственно поднять прибыль и курс акций, а затем избавлялся от бумаг на пике — за мгновение до краха компаний. Фонд также покупал дома престарелых, урезал расходы и превращал их в жалкие маленькие машины для выкачивания прибыли. Под конец он закрыл свой прогнивший фонд — как раз когда Комиссия по ценным бумагам и биржам почуяла неладное.

— Тогда он вернулся в Гладстон?

— Местный сынок въехал обратно в город победителем — с нелепой машиной за миллион долларов и чудовищной женой-трофеем.

— Я так понимаю, его масштабные планы на здешние места произвели впечатление на многих.

— На некоторых, да. На определённую часть общества: от рабочих карьеров и лесорубов внизу до алчных владельцев предприятий наверху. Самозваные «реалисты» и «люди, которые рубят правду-матку», объединённые ненавистью к либералам, попивающим латте и выступающим за однополые браки, туалеты унисекс и экологические нормы. Поскольку он разделяет их убогие ценности и говорит на их языке, они думают, будто он о них заботится. А на самом деле, не будь ему нужны их голоса, он с удовольствием перемолол бы их всех и скормил своей собаке.

Он поднял рюмку и несколько секунд разглядывал янтарную жидкость, прежде чем допить. — Впрочем, альтернатива тоже далеко не идеальна. В политических взглядах Уилмота хватает чепухи: либеральных фантазий, заведомо нежизнеспособных в реальном мире, не говоря уже об антисистемном тоне, который поощряет своего рода детскую анархию.

— Но вы поддерживаете его, несмотря на некоторые политические убеждения?

— Да. Признаю, отчасти из соображений выгоды. Я поддерживаю его — точнее, его кандидатуру — здесь и сейчас, потому что он ратует за охрану природы, а это достойная цель, и потому что он решительно противится вульгарному строительному проекту, который станет бедствием. В некоторых отношениях Стюарт, возможно, путаный левак, но по сравнению с безвкусным людоедом, против которого он выступает, это единственный разумный выбор.

Задать следующий вопрос Гурни помешал звонок телефона. Звонил Уилмот. Гурни решил ответить.

В голосе Уилмота звучала неистовая ярость.

— Ночью какой-то мерзкий придурок из шайки Ранзака вломился в наш предвыборный штаб и перемазал всё фекалиями. Фекалиями! Наши плакаты, листовки, компьютеры — всё! Господи!

— Вы только сейчас это обнаружили?

— Несколько минут назад.

— Полиции сообщили?

Уилмот шумно выдохнул. — Сообщу. Но они ровным счётом ничего не сделают. Наверняка ещё и посмеются!

— Вы сказали, в штаб проникли со взломом. Каким образом?

— Вскрыли заднее окно.

— Ваши компьютеры защищены паролями?

— Разумеется.

— Хорошо. Проведите полную инвентаризацию: проверьте, не пропали ли бумажные документы или что-нибудь ещё. Затем позвоните в коммерческую клининговую компанию. Некоторые оказывают экстренные услуги, так что, возможно, уборщики приедут уже сегодня вечером или завтра утром. И ещё одно. Когда явится полиция Гладстона, постарайтесь записать, что они будут говорить и делать. Я приеду, как только смогу.

Оказалось, что Слоун наблюдает за ним, с любопытством приподняв бровь.

— Звонил Стюарт. Кто-то изгадил его предвыборный штаб. Мне пора ехать, но прежде я хотел бы понять, почему от этих выборов зависит так много. Неужели должность главы города даёт такую власть?

— И да и нет. — Слоун поднялся, подошёл к буфету и долил себе хереса. С наслаждением пригубил и снова устроился в кресле. — Дело в обязательстве, которое мой отец дал городскому совету. Он пообещал, что наша земля никогда не пойдёт под коммерческую застройку, а навсегда останется природным заповедником. В подтверждение обещания он предоставил городскому совету право вето на любое будущее использование наших пяти тысяч акров. Безрассудно, но благородно. Стэнли Ранзак, не желая уступать ему в заботе о собственной репутации, дал совету такое же право в отношении своих двух тысяч акров. Понимаете, к чему я веду?

— Понимаю, что контроль над городским советом может иметь огромное значение.

— Огромнейшее — если учесть намерение Дона Ранзака превратить нетронутые земли отца в коммерческий комплекс стоимостью в миллиард долларов. До совсем недавнего времени семичленный совет Гладстона выступал против этой идеи четырьмя голосами против трёх. Затем Флойд Парр ушёл в отставку, и голоса разделились поровну: три против трёх. А значит, весь будущий облик наших мест зависит теперь от того, кто победит на выборах.

Гурни на мгновение задумался о том, что поставлено на карту и скольких людей это затронет. — Будет справедливо сказать, что вы столь же решительно настроены остановить план Ранзака, сколь сам он настроен его осуществить?

Слоун ответил не сразу. Он повернулся в кресле и смотрел через озеро. — Видите те холмы вдали?