— Дэйв, хочу познакомить тебя с Эллой Траутман, владелицей ресторана в посёлке, и Деллом Стокманом, владельцем мотеля «Счастливые часы» и поля для мини-гольфа «Семь гномов». Мы с Эллой и Деллом состоим в Ассоциации владельцев предприятий Гладстона.

Гурни вежливо, но без особого выражения улыбнулся.

— Понимаешь, Дэйв, дело в том, что ассоциация попросила нас… встретиться с тобой и обсудить ситуацию… ситуацию вокруг дела Ранзака.

— Ситуацию?

— Твои высказывания… то, как люди поняли твои слова.

— Мои слова?

— В интервью Джорджу Страму.

Элла Траутман, у которой от нетерпения подёргивалось мясистое лицо, вмешалась: — Вы сделали очень вредное заявление: будто законно вынесенное заключение о том, что Дон Ранзак совершил убийства и покончил с собой, ни на чём не основано. Тем самым вы намекаете, что это заключение — результат коррупции.

Она уставилась на него, словно вызывая его на спор.

Он спокойно ответил: — Доказательств для такого заключения было недостаточно.

Она хлопнула ладонью по столу. — Кто, чёрт возьми, назначил вас судьёй, чтобы оценивать доказательства?

Клейборн незаметно отодвинулся ещё на несколько сантиметров.

Гурни пожал плечами. — Такое у меня хобби на пенсии. Но скажите, помимо того, что вы жена начальника полиции, почему вам так важно защищать это заключение?

Лицо женщины покраснело. — Меня волнует благополучие Гладстона, на которое вам, судя по всему, совершенно наплевать!

Делл Стокман поднял руку, неопределённым жестом призывая к спокойствию.

— Понимаете, мистер Гурни, народ уже начал возвращаться к нормальной жизни. Убийства и всякие ужасы наконец стали исчезать из новостей. Казалось, всё идёт к тому, что эта история останется позади вместе с хаосом и неопределённостью. А тут вы бросаете бомбу: заявляете, что доказательств вины Ранзака нет.

— Недостаточно доказательств.

— Я вот о чём, Дэйв: далеко не все расслышали ваши слова именно в том смысле, который вы в них вкладывали. Большинство решило, что Дона Ранзака сделали козлом отпущения, что всем нам лгут, а по нашему маленькому городку до сих пор разгуливает убийца-психопат. Местные боятся выходить из дому, а приезжие — приезжать к нам. По собственному опыту могу сказать: никто не играет в мини-гольф, хотя погода прекрасная, и никто не приходит отведать превосходное жаркое Эллы. Вы нагнали на людей страху.

— Возможно, страх — вполне обоснованная реакция на происходящее.

— Возможно. А возможно, и нет. Но вот чего нельзя отрицать, так это мрачного настроения, царящего вокруг. Теперь люди подозревают всех и вся. Всё уже начало успокаиваться, а вы снова заставили страх закипеть. Одному Богу известно, к чему это приведёт. Но ни к чему хорошему, уж это точно.

Элла Траутман сердито наклонилась над столом к Гурни. — Из-за вас весь Гладстон трещит по швам! У вас есть хоть какой-то план, как всё исправить?

— Надеюсь, что в ближайшие день-два смогу разрешить эту ситуацию.

Её глаза расширились от удивления, смешанного с подозрением.

Стокман отступил от стола с улыбкой человека, приписывающего себе заслугу в хорошем исходе. — Рад это слышать, Дэйв. И чем скорее, тем лучше.

Гурни промолчал.

— Ну что ж, тогда не будем вам мешать. Рад был познакомиться.

Стокман, Траутман и Клейборн вместе вышли из столовой и покинули гостиницу. Через минуту Клейборн вернулся с удручённым видом.

— Прости за это.

Гурни пожал плечами. — Я понимаю их беспокойство. Нераскрытые убийства вредят бизнесу.

Он допил успевший остыть кофе и поднялся к себе в комнату. Нужно было окончательно продумать уловку, которая выманит убийцу из укрытия. И сделать это следовало прямо сейчас.

ГЛАВА 64

Целый час Гурни сочинял, правил и читал вслух варианты телефонных сообщений, которые, как он рассчитывал, перехватит убийца, но так и не нашёл убедительного. Сообщения звучали неправдоподобно. Они должны были создавать впечатление, будто он знает больше, чем на самом деле, но получались слишком расплывчатыми. Он уже собирался отказаться от затеи, когда вспомнил слова Молли Парр: преступлениями двигала страшная ненависть. Ужасающая — так она её назвала.

Если движущей силой убийств действительно была всепоглощающая ненависть, значит, преступник стремился причинить как можно больший вред. И тут возникал интересный вопрос: кому из пятерых погибших, судя по всему, он хотел навредить сильнее всего?

В некотором смысле вопрос был нелепым. Потеря жизни — вещь абсолютная. Смерть не бывает разной степени тяжести. Или всё-таки бывает?

Агата Столц, Иви Хаббл, Кэй Элиот, Мэриан Лейк и Дон Ранзак — все они лишились жизни. Но у Ранзака отняли не только жизнь. Ещё нечто неосязаемое, но колоссально важное.