Когда его смерть признали самоубийством, а власти официально подтвердили, что он, по всей вероятности, виновен в четырёх убийствах со всей их отвратительной жестокостью и садизмом, был уничтожен и его образ в глазах окружающих. Вместо блестящего предпринимателя, дальновидного девелопера, образца честолюбия и успеха люди навсегда запомнят его больным извращенцем, ответственным за чудовищные убийства с гробами. Золотой мальчик превратился в презренного злодея.

Если полное уничтожение Дона Ранзака — его тела, души и доброго имени — было намеренным, то почти наверняка речь шла о мести. Столь чудовищный замысел мог родиться лишь из глубокой, незаживающей раны.

Если всё это верно, убийца сейчас должен наслаждаться сознанием, что наконец осуществил возмездие, о котором мечтал и которое так тщательно готовил.

Но что, если всё достигнутое этой местью вот-вот рухнет?

Что, если весь план, все хитроумные ходы — от покупки гроба до искусной подставы Ранзака — вот-вот разоблачат? Что, если возникнет впечатление, будто Ранзака собираются оправдать и начнут считать несправедливо пострадавшим героем Гладстона? А сам убийца поверит, что его скоро выведут на чистую воду и сведут к тому, кем он является: жалкому преступнику?

Разве это не вынудит его действовать? Сделать всё возможное, чтобы сохранить победу над Ранзаком? Потерпеть поражение теперь — лишиться того, ради чего он убил пятерых, — означало бы для него участь буквально хуже смерти.

Вдруг у Гурни в голове сложилось идеальное сообщение, способное выманить убийцу из укрытия.

Он позвонил Джеку Хардвику.

Тот ответил после первого же гудка.

Гурни объяснил, что наконец придумал подходящее сообщение и скоро позвонит из машины по дороге в посёлок. Как они и договаривались, Хардвик должен пропустить звонок, чтобы включилась голосовая почта.

Хардвик хмыкнул — одним этим звуком сумев выразить присущий ему скепсис.

Гурни спустился вниз и вышел к машине. Примерно на полпути в посёлок он набрал номер Хардвика. Включилась голосовая почта.

— Джек, это Дэйв Гурни. Я нашёл вещественное доказательство, которое искал. Оно полностью оправдывает Ранзака. Более того, возвращает его на пьедестал. По причинам, которые объясню при встрече, я спрятал доказательство в призрачном амбаре. Давай встретимся там сегодня в десять тридцать вечера. Я покажу тебе находку, и обсудим, что делать дальше. Это будет настоящая сенсация. А личность преступника — вообще самый большой сюрприз. До встречи.

Он завершил звонок, довольный и содержанием, и тоном сообщения.

Приехав в посёлок, Гурни припарковался перед «Латте-латте». Внутри он заказал у стойки двойной эспрессо и отнёс его к уединённому столику в глубине кофейни. Сделав несколько глотков, он вновь позвонил Хардвику.

— Господи, Гурни, какого хрена?!

— Что-то не так?

— Ты сообщил психопату, что мы будем посреди ночи в этом жутком амбаре? Да, пожалуй, это можно назвать проблемой.

— Не думаю, что он решился бы действовать в полдень на Мейн-стрит.

— А уж наши головы он наверняка предпочёл бы прострелить в каком-нибудь богом забытом лесу. И ты ему здорово облегчаешь задачу.

— Не наши головы. Мою. Ты будешь в безопасном месте, у дороги. Подождёшь. На всякий случай.

— На какой ещё случай? В чём, чёрт возьми, план?

— Если преступник придёт, значит, он услышал моё сообщение на твоей голосовой почте, и моё сообщение задело его за живое. У него будут три цели: выяснить, что мне известно об убийствах, завладеть доказательством, о котором я говорил, и…

— Закопать твой труп в лесу, — перебил Хардвик.

— Это третья цель. Но сначала он захочет со мной поговорить. А это даст мне возможность.

— Что ты сможешь сделать?

— Убедить его, что игра окончена и ему лучше застрелиться самому, чем стрелять в меня.

— Потрясающая, чёрт побери, идея. Скольких убийц тебе уже удалось уговорить покончить с собой?

— Всё когда-нибудь бывает впервые. К тому же такой разговор может настолько выбить его из равновесия, что он проговорится и утратит осторожность. И тогда я смогу… принять необходимые меры.

— Ты совсем спятил. Забыл, что этот тип провернул три похищения и пять убийств и при этом даже хрен ширинкой не прищемил? Не кажется, что ты его, мягко говоря, недооцениваешь?

— Посмотрим.

— Посмотреть — дело хорошее, лишь бы потом не пришлось смотреть прямо вверх со дна неглубокой могилы. Кстати, ты поэтому выбрал призрачный амбар для своей милой встречи? Потому что там были закопаны женщины?

— Отчасти. Но главным образом из-за его долгой истории. У меня предчувствие, что истоки гладстонских убийств — в этом амбаре.

— И ты хочешь в одиночку зайти в это проклятое место?

— Ему я нужен живым. А вот тебя он вполне может пристрелить без разговоров.

Хардвик промолчал.

— И потом, я предпочёл бы держать тебя в резерве. На всякий случай.

Хардвик неодобрительно вздохнул. — Если ты твёрдо решил лезть туда один, придётся использовать технику. Камеры наблюдения, скрытые микрофоны, может, беспилотник.