А за последние полчаса выстрелил в троих мужчин — вероятно, Тайсона Грока, Джонни Лемино и Харлана Стоуна.

Но зачем?

Мысли Гурни неслись с бешеной скоростью.

Почему их? Почему здесь? Почему сейчас? Стрелок сначала хотел воспользоваться ими, чтобы расправиться с ним и Хардвиком? А потом, по неизвестной причине, счёл опасными свидетелями? Или с самого начала заманил сюда лишь затем, чтобы убить? Он казнил каждого лицом к лицу? Или стрелял дистанционно — из оружия, примотанного к балке амбара клейкой лентой, с сервоприводом на спусковом крючке, — наблюдая из безопасного укрытия в лесу и производя выстрел, когда намеченная жертва оказывалась в нужном месте?

Гурни как раз подумал, что редко, если вообще когда-либо, ему встречалось столь поразительное сочетание хладнокровия…

Он замер: мысли внезапно вернулись к выстрелу в зеркало.

Он мысленно увидел, где стоял тогда в комнате — у торца обеденного стола Мэриан Лейк. Изучал её телефон. С того места в настенном зеркале отражалось одно из больших окон комнаты — то самое, сквозь которое мгновение спустя пролетела пуля.

Если смотреть из того окна, в зеркале, соответственно, отражался бы он сам, стоявший у края стола. Тогда самым разумным выводом казалось, что стрелок целился в его отражение и хотел запугать его. К сходному выводу Гурни пришёл по поводу стрельбы в «Падшем ангеле»: её целью будто бы было устрашить Уилмота и вынудить его снять свою кандидатуру.

В тот момент стрельба в «Падшем ангеле» представлялась более значительной, но теперь Гурни понял, что выстрел в зеркало сказал куда больше. Более того, он мог стать ключом и к убийствам, и к угрозам, а главное — к личности преступника.

Чем больше Гурни размышлял, тем увереннее становился.

Истина казалась почти невероятной. Однако только она объясняла всё: от чудовищного использования гроба как орудия убийства до нынешней стрельбы в призрачном амбаре. Внезапно он окончательно понял, кто стоит за всем этим, как всё было сделано и почему. Какая ирония, подумал он: наименее разрушительное нападение — пуля в зеркале — оказалось самым ясным окном в столь мрачное и кровавое дело.

Он также понимал, что его внезапная уверенность не подкреплена ни малейшим доказательством. Никогда в его карьере разрыв между убеждённостью и возможностью её доказать не был столь велик.

Никогда ему не встречался столь хитроумный убийца.

И столь глубокая, неиссякающая ненависть.

Она напоминала прикосновение сухого льда. Такой холод, что обжигает.

Достаточных доказательств не будет никогда. И всё же нельзя позволить этому чудовищу уйти на свободу, гордясь содеянным. В тот вечер убийца пришёл к призрачному амбару, чтобы покончить не только с Гроком, Стоуном и Лемино, но и с самим Гурни.

А Гурни в глубине души пришёл покончить с ним.

Он вскочил на ноги под сосной, достал телефон и позвонил Хардвику.

ГЛАВА 66

— Ты ещё на связи, Джек?

— Какого хрена там происходит?

— Пока ничего. Но я знаю, что произошло раньше и кто за всем этим стоит.

— Хочешь сказать, ты установил личность преступника?

Гурни помедлил — не столько потому, что сомневался, сколько потому, что осознал: его уверенность опирается скорее на логику, чем на вещественные доказательства. — Осталось только проверить.

— Как?

— Уговорю его признаться в том, что он сделал.

— Ты там под кайфом, что ли?

— Сделаем вот что. Я не буду прерывать наш разговор, но уберу телефон в карман куртки. Как только услышишь второй голос, включай запись у себя. Если повезёт, запишешь его признание.

— Да как, чёрт возьми?.. — Голос Хардвика затих.

— У меня есть идея, как его к этому подвести.

— Ещё бы. Ты же чёртова фабрика идей. Есть хоть шанс, что сработает?

— Как минимум пятьдесят на пятьдесят.

— Чертовски заманчиво. И всё-таки не хочешь сказать, кого подозреваешь?

— Узнаешь, когда услышишь подробности его признания. И последнее. Если встреча с ним начнёт идти не так, как надо…

— Я должен вытащить твою задницу из огня?

— Если решу, что вмешательство не помешает, дам тебе знать.

— Как?

— Так, чтобы он не заметил. Произнесу слово, которое насторожит тебя, но не его. Скажу либо, что он совершает ошибку, либо что я допустил ошибку.

— «Ошибка». Отлично. Вся эта чёртова затея — сплошная ошибка.

Гурни сунул телефон, не прерывая соединения, в карман ветровки и вышел из-под сосны. Было 22:29. Луна уже поднялась довольно высоко над зазубренной чёрной линией тсуг на восточной стороне поляны. В сыром ночном воздухе чувствовался холодок.

Он медленно направился к амбару и остановился на полпути. С любопытством оглядев окружавший поляну лес, заговорил громко и отчётливо: