Легкие кричат, требуя воздуха, но вдохнуть не удается.

Зрение затуманивается по краям.

Я смирился с тем, что это конец.

И тут…

Вода с плеском обрушивается вниз.

Меня сотрясает тяжелый, надрывный кашель; вода стекает с губ, пока легкие судорожно пытаются вобрать как можно больше воздуха. Резкие, лихорадочные вдохи, сердце бешено колотится о ребра.

Когда приступ кашля наконец стихает, я встречаюсь с ней взглядом.

Ее руки безвольно опущены, а в глазах — чертово сожаление. Раскаяние, отчаяние и страх.

Это зрелище наполняет меня яростью.

Для сожалений уже слишком поздно. Слишком поздно для чего бы то ни было.

Она даже не смогла даровать мне милосердную смерть от собственной руки.

— Беги, Майя, — рычу я. — Беги.

Она разворачивается и бросается в лес.

Глава 47

Глава 47



Моя сила просачивается обратно в меня, словно набирающая мощь буря, — вдох за вдохом. Сначала в пальцах появляется покалывание, а каждый импульс отдается болью в ребрах, будто сила злится на меня за такую беспечность.

Больше я этой ошибки не повторю.

Силы возвращается достаточно, чтобы без труда проломить лед, сковывающий ноги. Он оказался не таким толстым, как я ожидал. Во мне грохочет ярость, и сила отвечает ей. Небо темнеет, а над головой собирается буря, достойная Темного Командора.

Гром возвещает о моем обещании.

Я бросаюсь в лес вслед за магом воды. Теперь это лишь вопрос времени: скоро она поддастся действию афродизиака. Она сама приползет ко мне. А потом я…

А потом что? Я и так знаю, что не убью ее.

Полагаю, остается только подождать и посмотреть.

Следы ее ног легко заметить на лесной земле. Она совершенно не умеет скрываться. Отец — или ее капитан — явно не слишком хорошо ее подготовил.

Я резко останавливаюсь.

Следы сворачивают направо.

Она направляется прямиком к лагерю тундрейнцев.

Я могу остановиться прямо сейчас. Должен остановиться. Пусть спокойно доберется до их лагеря. Я и так собирался доставить ее туда завтра.

Но сейчас она одурманена моей силой.

К тому времени, как она доберется до лагеря, она будет жаждать близости с любым мужчиной.

С кем угодно.

А если воины, которые ее найдут, окажутся негодяями? Если не устоят перед ее домогательствами и не отведут ее в безопасное место?

А если они…

От одной мысли о чужих руках на ее коже — хочет она этого или нет — во мне снова вспыхивает ярость.

Я бегу изо всех сил.



Проходит всего несколько минут бега на полной скорости, прежде чем я ощущаю ее энергетический след. Небеса, она дрожит от желания. На разном расстоянии вокруг нее находятся десятки других следов — больше, чем мне хочется разбирать. Одни прячутся на деревьях, другие притаились в кустах.

Они используют ее как приманку. Кажется, этот прием называют маневром «Горностай».

Я перехожу на ленивый шаг и направляюсь между деревьями. Ее глаза расширяются, когда она жадно оглядывает меня, а электрические потоки внутри нее пульсируют все быстрее. Щеки и шея заливаются румянцем. Губы приоткрываются, и она проводит языком по пересохшим губам.

Она делает осторожный шаг мне навстречу.

Еще один.

Затем нерешительность исчезает, и она бросается ко мне; в ее глазах читается чистое, всепоглощающее желание.

Она почти добегает до меня, когда это происходит.

Один из воинов, укрывшихся на дереве, швыряет в меня железную цепь.

Я ждал этого: мои пальцы успевают поднырнуть под цепь как раз перед тем, как она обвивается вокруг моей шеи, не давая ей пережать дыхательные пути. В тот же миг моя сила угасает, словно пламя свечи, дрожащее перед тем, как погаснуть навсегда.

Из густого подлеска выскакивают шестеро мужчин. Двое хватают меня за руки, остальные четверо фиксируют ноги.

Я мог бы сражаться — мы много тренировались с железом, чтобы научиться обходиться без силы. Но я даже пальцем не шевелю, пока они заковывают мне запястья в тяжелые железные браслеты. Нет, я не свожу взгляда с мага воды. Ее взгляд расфокусирован и мечется между моим лицом, грудью и бедрами.

Мои губы дергаются.

Бедняжка маг воды хочет трахнуть врага, которого с таким усердием обманывала.

— Сам Темный Командор, — протягивает пожилой мужчина, выходя из-за толстого ствола. Он останавливается рядом с магом воды с такой непринужденностью, будто они давно знакомы, и я стискиваю зубы. — Не передать, сколько раз я представлял себе этот день.

Я прекрасно знаю, кто он. Я был бы никудышным командиром, если бы не следил за главным генералом врага. Но дело не только в этом: в его лице есть нечто до боли знакомое — резкие черты и темно-синие глаза.

Меня словно поражает громом. Это отец капитана.

Я с трудом удерживаю улыбку на лице.

— А я о вас не думал вовсе. Вы кто?

Отец капитана хмурится.

— Сорка. Генерал армии Тундрейна.