Хорошо. Надеюсь, все пойдет по плану.



И тогда я наконец избавлюсь от нее.

Маг воды спит. Я окидываю взглядом ее обмякшее тело, все еще прислоненное к дереву.

Меч убран в ножны, наручи закреплены — почти пора.

Но перед уходом мне нужно кое-что проверить.

За последние несколько часов я не раз замечал, как Сулон смотрит на нее. Мне не понравилось выражение его глаз.

— Райл, — окликаю я худощавого солдата.

Он подбегает. Я указываю на мага воды.

— Ты считаешь ее красивой?

Он хмурится.

— Сир?

— Мою жену, — выплевываю я, снова жестом указывая на спящую женщину в цепях. — Она. Красивая?

Лицо Райла краснеет, и я сдерживаю желание всадить кинжал ему в живот. Он подбирает слова, переминаясь с ноги на ногу.

— Н-нет, сир. Вовсе нет.

В шею впиваются острые иглы.

— Исчезни с глаз моих, — рычу я.

Дважды повторять ему не приходится.

Из груди вырывается раздраженный вздох. При всей своей колючести Сулон всегда говорил со мной правду. Я подзываю к себе крепкого мужчину.

— Меня некоторое время не будет, — говорю я. — Я могу доверить тебе безопасность моей жены?

— Конечно, сир. Я не позволю никому из людей к ней приблизиться.

Никаких покалываний.

— И сам к ней тоже не приблизишься.

Он быстро кивает.

— Скажи это, — сквозь зубы цежу я.

— Я не стану к ней приближаться.

Правда.

Удовлетворенно кивнув, я направляюсь в лес —

— к лагерю тундрейнцев.

Глава 44

Глава 44



В тот миг, когда моя жизнь рассыпалась вокруг меня, когда жена лежала без сознания рядом с телом любовника, когда мне открылась правда о ее намерениях, я принял решение.

Точнее, это было не столько решение, сколько осознание. Как бы сильно я ее ни ненавидел, каким бы разбитым, опустошенным и преданным себя ни чувствовал…

Я никогда не перестану ее любить.

Нет, свою роль она сыграла слишком хорошо. Она пробралась в мое сердце и вплела свою ложь в самую мою душу.

Я не мог обречь ее на годы боли и пыток, отдав в руки отца и брата.

Оставался только один очевидный путь — вернуть ее к своему народу.

Вот почему теперь я бреду по лесу, направляясь к лагерю тундрейнцев, которым мы позволили разбить базу в пределах наших границ. Челюсти сводит от напряжения: скорее всего, эти люди ждали сигнала от своей принцессы и заняли идеальную позицию для нападения на дворец.

Грязь чавкает под сапогами, и я замедляю шаг. Я слишком сильно шумлю. Мне нужно лишь осмотреть лагерь, оценить численность стоящих здесь воинов и убедиться, что там… — зубы едва не трещат от напряжения — безопасно для нее. А завтра я вернусь и доставлю им их принцессу.

После этого напьюсь так, чтобы содрогнулись Небеса. Может, даже прыгну с террасы.

Ветер шепчет в ветвях, донося мужские голоса и звон металла. Лагерь должен быть где-то рядом. Прячась в тени, я крадусь вперед, пока не различаю его окраину.

Он меньше, чем я ожидал.

В центре разбросаны воины, каждый занят своим делом. Синие и белые меха они сменили на льняную одежду зеленого и коричневого цвета и кожаные жилеты. Трое голубоглазых мужчин настороженно подходят к нескольким ржущим лошадям, привязанным к группе деревьев.

Из одной палатки выходит женщина. На груди она держит стопку сложенных тканей. По позвоночнику скользит слабая волна облегчения: маг воды будет не единственной женщиной здесь.

Ее помолвочное кольцо и ожерелье обжигают мне карман. Я все еще не решил, верну ли ей ожерелье матери.

Почти час я наблюдаю, как воины перемещаются по лагерю. Они относятся к женщине с уважением, вежливо кивают ей и сдержанно улыбаются.

Никаких жадных взглядов.

Никакого неуважения.

Майя… мать ее, маг воды… должна быть в безопасности. Эта мысль не приносит мне ни малейшего утешения, когда я направляюсь обратно.

В пустоте груди разверзается бездонная пропасть страха. С каждым шагом она становится все шире, и я уже боюсь, что провалюсь в нее и никогда не выберусь.

Я должен бы чувствовать облегчение. Завтра она больше не будет моей проблемой. Мне больше никогда не придется видеть ее предательское лицо. Никогда не придется слышать очередную ложь в ее мягком, мелодичном голосе.

Я могу лгать себе, но сердце знает правду.

Неважно. Завтра она уйдет, и…

Волосы на затылке встают дыбом.

Наш лагерь находится в двадцати футах впереди, скрытый густыми стволами деревьев и свисающими ветвями. Я чувствую скопление энергетических следов — пятеро, может, шестеро людей жмутся друг к другу.

Я ускоряю шаг. Ветви хлещут по рукам и лицу. Спутанные потоки становятся яснее по мере приближения. Это все еще клубок тел, но в центре отчетливо ощущается энергетический след Майи.

И он бешено пульсирует — так, как мне еще никогда не доводилось чувствовать.

Не тогда, когда я надел кольцо брата ей на палец.