Я ставлю кружку под кофемашину и нажимаю кнопку запуска. Через несколько секунд мою квартиру наполняет аромат кофе с нотками перечной мяты.

Она достаёт из холодильника сливки, добавляет их в кофе, затем подносит кружку к лицу и вдыхает аромат. Сделав глоток и довольно вздохнув, она пододвигает сливки ко мне.

И тут до меня доходит, насколько мы подходим друг другу. Всё происходит так легко и непринуждённо.

Я пододвигаю бутылку обратно по стойке, и она убирает её на место.

Через полчаса мы уже сидим на полу. Журнальный столик мы отодвинули к противоположной стене.

Я не большой любитель рисовать красками, но сегодня меня к этому тянет. У меня нет какого-то конкретного замысла. Вместо этого я просто наношу на бумагу буйство ярких красок.

Виа лежит на животе, закрывая собой рисунок, чтобы я не видел, над чем она работает.

— Что ты там рисуешь?

Хихикнув, она бросает взгляд через плечо.

— Ты такой любопытный.

— Я просто интересуюсь, ангел мой. Это разные вещи.

Покачав головой, она поднимает альбом и поворачивает его так, чтобы я мог видеть рисунок.

Это искусно выполненный карандашный рисунок ангельских крыльев. Уже сейчас поражает тонкость деталей. Виа не считает себя талантливой художницей, но это именно так. Жаль, что ей не удалось заняться искусством раньше, однако главное — она занимается им теперь.

— Я хочу забрать его себе, когда ты закончишь.

— И что ты будешь с ним делать? — Она кладёт альбом обратно на пол и трёт пальцем под носом, сама того не замечая, размазывая грифель над верхней губой. — Если ты и дальше будешь вешать мои рисунки на стены, у тебя в конце концов не останется свободного места.

— На самом деле, — уклончиво отвечаю я, — у меня другая идея.

— Рассказывай.

— М-м, думаю, пусть это останется сюрпризом.

Она стонет.

— Бесит.

Я усмехаюсь.

— Нужно держать тебя в тонусе, чтобы ты не заскучала. — Я тянусь стереть карандаш с её лица, но она ахает и отшатывается. — Вот дерьмо. — Я смотрю на оставленное пятнышко краски. — Хотел убрать карандаш и не собирался пачкать тебе лицо.

Она молчит. По крайней мере, не произносит ни слова. Вместо этого она макает палец в неоново-жёлтую краску, которой я пользовался. И, словно в замедленной съёмке, подносит палец к моему лицу и проводит им по коже.

Я мрачно усмехаюсь.

— Ну всё, ты напросилась.

Я макаю палец в розовую краску и провожу им по её шее и ключице.

— Холодно! — визжит она и отскакивает в сторону. При этом комок краски попадает ей в волосы. — Рид!

— Что? — Я поднимаю руки и ухмыляюсь.

Она бросается вперёд, целясь пальцем, испачканным в жёлтой краске, мне в горло. Она проводит прямую линию от подбородка вниз по шее.

Я мажу ей лоб синей краской.

Затем она берёт оранжевую. Чистой рукой она задирает мою футболку и размазывает яркую краску по моему животу.

Я хватаю её за лицо той рукой, что в краске, притягиваю к себе и прижимаюсь губами к её губам. Она стонет мне в рот, и я поглощаю этот звук.

И в тот же миг у меня встаёт. Я полностью снимаю футболку, позволяя ей раскрасить мою грудь буйством красок: синим, розовым, жёлтым, оранжевым.

Она поднимает руки, чтобы я мог снять с неё футболку. Мгновение — и на рёбрах отпечатываются мои пальцы и ладони персиковыми пятнами, возникшими от смешения жёлтого и розового.

Когда она начинает тереться бёдрами о мои, я с трудом сдерживаю стон.

— Мы испортим всю одежду, — говорит она, встряхивая длинными тёмными волосами и продолжая ёрзать на мне.

Я могу кончить от одного этого. Блядь. Я зажмуриваюсь и начинаю мысленно перечислять марки автомобилей.

— Что ты делаешь? — Она проводит испачканным в краске пальцем по моему животу. По спине пробегает дрожь, когда она заводит его за пояс моих джинсов.

— Пытаюсь не кончить раньше времени, — цежу я сквозь зубы.

Она смеётся.

— Тогда раздевайся.

— Это только усугубит проблему.

— Вовсе нет. — Она обводит указательным пальцем мой сосок. — Если позволишь мне решить эту проблему.

— Виа… — Я откидываюсь назад, и она, смеясь, следует за мной; её волосы щекочут мне грудь.

— Позволь мне раскрасить тебя. — Она целует меня в живот. — Мой личный холст.

Я прикрываю глаза согнутой в локте рукой.

— Ты меня погубишь, женщина.

Следующий поцелуй приходится на линию талии.

— Зато умрешь счастливым, правда?

Одним лёгким движением она расстёгивает мой ремень и вытягивает его из шлевок. Она отбрасывает его в сторону, и он с лязгом падает за диван.

— Если я раздеваюсь, то и ты тоже.

— Обязательно. Но не сейчас. — Она улыбается и расстёгивает пуговицу на моих джинсах. Звук расстёгиваемой молнии наполняет комнату, заставляя мой член пульсировать от желания ощутить её.

— Ангел мой… — стону я. — Ты играешь нечестно.

Она смеётся, и её дыхание обдаёт мой живот.