Я стою посреди комнаты, пока он прислоняет картину к стене и отправляется за инструментами. Сделав несколько замеров, он закрепляет её, а затем отступает и проверяет, ровно ли она висит.

— Смотри-ка. — Он спрыгивает с кровати и, уперев руки в бока, любуется результатом. — Идеально. Мне очень нравится.

Затем он поворачивается ко мне, снова обхватывает ладонями мои щёки и целует — долго и глубоко, оставляя жаждать продолжения.

Я сжимаю пальцами ткань его рубашки. Мне не хочется его отпускать.

— Я хочу тебе кое-что сказать. — В моём голосе слышится лёгкая дрожь.

В его глазах мгновенно отражается тревога.

— Всё в порядке?

Я киваю, а сердце колотится так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

— Да, всё хорошо. Обещаю. Я… — Я прикусываю губу. Мне трудно произнести эти слова. Стоит их озвучить — и пути назад уже не будет. Не то чтобы я хотела отступать, но это признание делает всё происходящее таким реальным. До сих пор мы жили в своём собственном мирке — только я и Рид. Признаться ему в любви — значит пересечь черту, за которой нет возврата. Это повлечёт за собой разговор с его отцом и всё, что за этим последует. Мы больше не сможем скрывать наши отношения от всего мира.

— Я люблю тебя. — Вот и всё, слова произнесены. Назад их не забрать. Хватит себя накручивать и бороться с чувствами. Пора признать их своими.

Рид смотрит на меня во все глаза, губы его слегка приоткрыты.

— Скажи это ещё раз, — умоляет он, обхватывая меня за бёдра и притягивая ближе. — Я хочу услышать это снова.

Я провожу руками по его груди и обнимаю за шею.

— Я люблю тебя, — шепчу я. — Я люблю тебя. — На этот раз громче. — Я люблю тебя, Рид Кроуфорд. Я…

В следующее мгновение его губы накрывают мои, крадя слова, дыхание и саму душу — точно так же, как в ту самую первую ночь.

Называйте это как хотите — провидением, судьбой, — но нашим путям суждено было пересечься в том баре, в день его рождения. Ожидала ли я, что влюблюсь в него, когда поехала к нему домой той ночью? Вовсе нет. Но Вселенная знала раньше меня: Рид — это именно тот, кто мне нужен.

Он теснит меня к кровати, пока край матраса не упирается под колени и мне не приходится сесть. Рид движется следом, укладывая меня на спину и нависая сверху. Его язык лениво ласкает мой, пробуя меня на вкус.

Он слегка отстраняется и смотрит на меня с выражением полного изумления.

— Ну наконец-то.

Я разражаюсь смехом. Ответ в его духе. Посерьёзнев, он добавляет:

— Я тебя тоже люблю.

А потом показывает, как сильно он меня любит.

Снова и снова.

ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

РИД

Виа переезжает ко мне.

Ну, не совсем. Только на время ремонта в её квартире. Само собой разумеется, я предложил ей остановиться у меня, а не в гостинице, как она собиралась.

— Привет, — говорит Виа, стоя в дверях с сумками.

Я быстро забираю у неё спортивную сумку, перекинутую через плечо, и небольшую коробку, зажатую под другой рукой.

— Я же просил сообщить, когда приедешь, чтобы я мог помочь.

— Знаю. — Она входит следом за мной. — Но я, кажется, переборщила. В машине осталось ещё кое-что, поэтому мне было неловко просить.

Я ставлю её вещи на журнальный столик и сжимаю пальцами переносицу.

— Виа… — Эта женщина меня когда-нибудь погубит. — Никогда не чувствуй себя виноватой из-за того, что просишь меня о помощи.

— Но…

— Я люблю тебя, ясно? И хочу заботиться о тебе. А занести несколько сумок — это самая малость из того, что я могу сделать.

Прошла неделя с тех пор, как она призналась мне в любви, а я всё ещё на седьмом небе. Я давно мечтал услышать от Виа эти слова. Не собирался влюбляться так сильно и так быстро, но ничего не мог с собой поделать. В её крепнущих чувствах я не сомневался, однако ничто не сравнится с тем, как она произнесла их вслух.

— Прости.

Из-за этих извинений я чувствую себя мудаком. Я не хочу, чтобы она извинялась.

— Не хочу быть для тебя обузой — я и так уже доставила немало хлопот.

— Виа, — медленно произношу я, убедившись, что она смотрит на меня. — Ты никогда не будешь для меня обузой.

— Мне просто неловко, ведь я тут у тебя поселилась, и…

Я заставляю её замолчать поцелуем. Напряжение мгновенно покидает её тело. Я не затягиваю поцелуй, зная, что нам ещё нужно кое-что сделать, но когда я отступаю, она подаётся вперёд — словно её губы не готовы расстаться с моими.

— Смогу ли я забрать остальное за один раз?

— Я пойду с тобой, — говорит она, поправляя пальто.

Я надеваю своё пальто и иду за ней на парковку. Тротуар посыпан солью, и она тут же налипает на подошвы моих ботинок.

— Боже. — Это слово срывается у меня с губ, когда я вижу, насколько битком набита её машина. — Как ты умудрилась всё это сюда запихнуть?

Она упирает руки в бока; на холоде её нос очаровательно краснеет.

— Пришлось много раз бегать вверх-вниз по лестнице.

— Могла бы мне позвонить.

Она склоняет голову набок.