— Итак, Пьетро, мы выяснили, кто она. Раз ты единственный журналист, который ещё ждёт… сообщу тебе. Соня Франки, тридцать пять лет, не замужем. Работала кассиром в PAM вместе с матерью… Мать её и опознала. Хочешь поговорить — она живёт на виа Авеццано, 53. Бывай.

— Спасибо, сочтёмся…

Виа Авеццано — безобразная современная улица сразу за больницей. Дома начала восьмидесятых, почти все трёхэтажные. Номер 53 — один из многих маленьких кондоминиумов. В садике на первом этаже — детский велосипед и совершенно разбитый, запылённый мопед.

Соня Франки жила здесь с матерью. Из окна видела больницу и кусок автострады. Пьетро велит таксисту остановиться и выходит.

— Подождёте меня? Я на несколько минут.

— Всё равно вам платить.

Он подходит к домофону. Звонит в квартиру Франки и ждёт. Из подъезда выглядывает пятилетняя девочка.

— Чего тебе?

— Хочу увидеть бабушку. Она дома?

— Ну заходи…

Она ведёт его, он идёт следом. Лестницу в доме недавно покрасили, запах краски щиплет ноздри. Всего один пролёт. Франки живут на втором этаже. Девочка вбегает в квартиру.

— Бабушка, тут дядя тебя хочет видеть!

Пьетро заглядывает в квартиру, оклеенную выцветшими, слегка пожелтевшими обоями в цветочек. Свет тусклый. Над дверью в коридор — изображение Мадонны, обнимающей мёртвого сына, а перед ним — электрическая лампадка, притворяющаяся свечой.

— Да… слушаю вас…

Женщине около шестидесяти, и каждый год виден в морщинах на лице. Мать Сони. Она шаркает к нему в тапочках, и Пьетро её узнаёт. Это одна из кассирш супермаркета, куда он ходит больше года.

Женщина плотнее запахивает шерстяную кофту на плечах. Смотрит на Пьетро без надежды.

— Я Пьетро Сини… Примите мои самые искренние соболезнования, — говорит он.

Потом обнимает её. Чувствует в руках хрупкое, измождённое тело, едва не ломающееся в объятиях. Не то чтобы руки у него были мускулистые — вовсе нет. Просто женщина похожа на зимнего воробья. Хрустит.

— Прошу, прошу… Садитесь… Луиза! — зовёт она.

В дверях появляется брюнетка лет тридцати с девочкой на руках.

— Вы знакомы с Луизой? Это моя младшая дочь.

— Пьетро Сини. Очень приятно.

— Очень приятно… Что случилось, мама?

— Принеси синьору кофе.

— Нет, спасибо. Я его не пью… Если есть вода…

Женщина, кажется, расстроилась.

— Вода прекрасно подойдёт, — успокаивает её Пьетро.

Луиза исчезает за дверью. Пьетро садится на диван, всё ещё затянутый защитным полиэтиленом. В центре комнаты царит телевизор. Пол блестит так, что похож на ледяную плиту.

— Вы знали мою дочь Соню? — начинает мать, похожая на оглушённого боксёра.

— Нет, не имел удовольствия…

— Простите, а вы кто?

— Я журналист, пишу для Centro. Хочу подготовить хорошую статью в память о вашей дочери.

Женщина сжимает губы. В руке платок. Она держится за него, словно это последняя надежда остаться в живых. Глаза сухие. Но это лишь вопрос времени. Скоро сердце взорвётся, и она будет плакать дни, а может, годы.

Луиза возвращается и протягивает Пьетро стакан воды. Потом с улыбкой и покрасневшими от слёз глазами выходит из гостиной.

— Соня… У меня её отняли… Соня добрая, ангел. Просто ей не везло. В школе училась плохо и сразу пошла работать. Сначала на колбасной фабрике, которая потом закрылась, помните? Потом убирала, сидела с детьми. А теперь наконец постоянное место… Со мной в супермаркете… Я помогла ей устроиться… Соня хорошая, её все любят…

Мать Сони говорит, но Пьетро уже не слушает. Смотрит на её руки, терзающие платок.

— Хотите увидеть её фотографию?

— Да…

Синьора встаёт. Идёт к двери. Но её качает, и приходится схватиться за косяк. Она оборачивается к Пьетро.

— Боже… Кажется, я слишком резко встала…

— Вы хорошо себя чувствуете? — спрашивает Пьетро, поднимаясь с дивана.

— Да, да… Голова закружилась… Уже прошло… Пойду за фотографией.

И исчезает в коридоре.

Пьетро оглядывается. Подходит к книжному шкафу. Чёрному, с дымчатыми стёклами, за которыми от пыли укрыты старый словарь, собрание альманахов Topolino, энциклопедия UTET и книга Бруно Веспы.

Он не может определить запах, царящий в доме. Смесь овощей и дерева.

— Вот, нашла. Посмотрите!

Соня крупным планом на берегу моря. Красивая улыбка. Большие голубые глаза. Эту фотографию покажут все газеты и телеканалы. И предоставит её Пьетро Сини.

— Можно взять её?

— Да… Только верните… Она у меня одна.

— Обязательно.

* * *

Рождество было лучшим временем года в интернате. В сопровождении учителя мы строем гуляли по Турину, разглядывали витрины магазинов и кафе. Везде огни, машины бессмысленно сигналили. Запах серы, смешанной с навозом, истязал мои ноздри.

У меня был точный план. Осуществить его легко. Просчитанные риски почти нулевые. Когда в маленький магазин входят двенадцать человек, сделать то, что мне было нужно, — пустяк.