Комиссар смотрит на брата. Не понимает, к чему тот клонит.

— И какая же?

— А такая… чем больше у монстра жертв, тем ты известнее. Уравнение проще простого.

— Ты что…

— Дай закончить, — перебивает Пьетро. — Дай сказать. Теперь тебя знает вся Италия. Все ждут, когда монстра поймают. А когда это случится — не сомневайся, случится, — ты станешь главным полицейским страны. Понимаешь? Если арестуешь кого-то после одного-двух убийств, это обычное дело, но после пяти ты бог.

— Пяти? Почему пяти?

— Это пример, Массимо. Пятая всё равно будет, можешь не сомневаться.

— Чёрт…

— Готов поставить карьеру: тебя как минимум сделают квестором.

— На крови этих бедняжек?

— Они мертвы, Массимо. Твой долг — поймать виновного. Повторяю, смотри на хорошее. Чем выше поднимается он, тем выше ты… Держись!

Пьетро хватает его руку и сжимает, глядя в глаза. Массимо трогает отросшую бороду. Кажется, улыбается, но это гримаса боли.

— Я никогда так на это не смотрел.

— А я смотрел.

Быть не полицейским — преимущество, и Пьетро это знает. Он журналист и может узнать то, о чём полицейский способен лишь догадываться. Потому что задаёт вопросы без формы. Когда тебя расспрашивает обычный человек в спортивном пиджаке, с длинными волосами, ты не чувствуешь себя загнанным в угол и прижатым к стене. Ему больше доверяешь. Может быть, открываешься и говоришь то, о чём молчал бы перед офицером со знаками различия. В общении с законом гражданин всегда заранее считает себя проигравшим.

Фабрицио Сеганти живёт на виа дельи Орсини, в местечке Пиле. Там большой супермаркет, колбасная фабрика и низкие домики в кольце гор. Пьетро выходит из автобуса и немного идёт пешком. Земля мокрая. Он раздражённо смотрит на желтоватую грязь, прилипшую к туфлям.

Фабрицио живёт один. Раздавленный утратой, он сидит дома, не ходит на работу и встаёт с постели только в туалет.

— Вы кто? Чего надо? — лает он, как овчарка.

— Я Пьетро Сини, журналист…

— Да задолбали! — говорит Фабрицио неестественным, глухим голосом; слышно, что обычно он говорит иначе.

— Можно задать пару вопросов? Я пишу статью о Соне, семья не возражает. Я здесь, чтобы снять с тебя подозрения, понимаешь?

— Я ничего не сделал.

— Я знаю. Почему бы не рассказать об этом всем?

Фабрицио впускает Пьетро. Несколько квадратных метров в полном беспорядке. На хозяине старая пижама, волосы грязные. Он валится на диван и накрывается изношенным одеялом.

— Ну, что хочешь знать?

— Ты больше не ходишь на работу…

— Ага…

Пьетро смотрит на валяющийся на полу мусор. Банки из-под тунца, бутылки Peroni. Свинарник. Садится на стул с продавленным плетёным сиденьем.

— Судя по тому, как ты живёшь, можно подумать, ты в розыске.

— А разве нет?

Пугающе худой. При каждом слове кадык ходит вверх-вниз. Ему тридцать, а лицо всё ещё усыпано прыщами.

— Фабрицио, я пережил такое, что похуже твоего. Потерял всю семью. Поэтому, если думаешь, будто я не понимаю, что ты чувствуешь, сильно ошибаешься.

Молодой человек смотрит в окно. Видна парковка супермаркета; он долго наблюдает за женщиной, которая не может развернуть свой Range Rover.

— И зачем покупают эти автобусы, если не умеют водить?

На стенах висят плакаты с героями видеоигр: дьяволами и космическими королевами. Он помешан на таких вещах. Часами сидит перед телевизором, орудуя геймпадом: побеждает врагов, разгадывает ловушки, выигрывает футбольный чемпионат или мчится быстрее Шумахера. Так проходит его жизнь. И ещё бывают встречи с Соней.

— Я любил её… Если бы мне попался этот сукин сын…

— Знаю, ты бы его убил. Только поверь: убить человека не так-то просто.

Фабрицио смотрит на журналиста, изучает, потом снова отворачивается к окну. Между облаками возится немного солнца. Он закрывает глаза, чтобы лучше почувствовать его на лице. Слеза падает. Большая. Только из одного глаза. Он вытирается наволочкой.

— У неё не было любовника. Мы с Соней хотели пожениться. Это я иногда… творил глупости… Но так, по-мальчишески, понимаешь?

— Нет, не понимаю. Расскажи.

— Ну, встречаешь женщину, которая тебе очень нравится. Она даёт понять, что не против… и ты её берёшь. Конец. Всё. Больше не звонишь, ничего о ней не знаешь… Почти как подрочить. Просто секс. Никакой любви.

Пьетро смотрит на него. Фабрицио улыбается. Ищет мужской солидарности. Пьетро улыбается в ответ, словно они старые школьные приятели.

— У тебя есть девушка? — спрашивает Фабрицио.

— Нет. У меня нет! — отвечает Пьетро.

— В общем-то, так лучше. Меньше тревог, меньше мороки… Конечно, я и представить не мог, что с Соней всё кончится вот так… Можно думать о чём угодно, но только не об этом.

Вена на шее Фабрицио ритмично гонит кровь.

— Что тебе нравится во всём этом? — спрашивает он, указывая на плакаты видеоигр.