И тоже хлопнул себя по пятке, – Ему для этого даже изворачиваться не пришлось! – а потом по моей ладони. И развернулся ко мне спиной. Я едва сдержалась, чтобы не придать ему ускорения ногой, поддав по мягкому месту.

– Придём с новой луной, – пообещал второй разбойник.

Все трое стремительно удалились и, лихо перемахнув через невысокую изгородь, исчезли в темноте.

Дверь скрипнула, и показался Нэхмар. Сжимая в дрожащих руках погнутую кочергу, опасливо посмотрел вслед разбойникам.

– Жестокие цакхи! – процедил с ненавистью. – Поклоняются золотому богу. Мой сын был в Мурзуше и рассказывал, что они даже приносят кровавые жертвы…

– У тебя есть сын? – заинтересовалась я, а затем осторожно спустилась с крыльца.

Надо же было посмотреть, каким имуществом обладала. И придумать, как его продать. Судя по реакции разбойника, это будет не просто. Впрочем, и так понятно, ведь на эти мешки даже цакхи не позарились, а они явно хватали всё, что плохо лежит.

– И где он сейчас? Твой сын.

В сериале я почти не обратила внимания на второстепенную роль возницы, а садовника и вовсе не помнила. Возможно, перемотала сцены с ним, а, может, они остались за кадром. Жаль, потому что этот человек был единственным, кто остался с принцессой и не бросил беременную.

– Уехал с Лэйн на заработки, – охотно пояснил Нэхмар. – Обещал, как вернётся, купить нам дом в центре столицы.

И сдержал вздох. А вот я не сдержалась и ахнула:

– Да это же тыква!

– Ох, не повезло вам, ва… Клава.

– Почему? – удивилась я и с трудом вынула оранжевый кругляш. Похлопала по плотной шкурке и заулыбалась. – Отличные тыквы! Не гнилые, не лежалые. Должно быть, их не так давно собрали. Почему бросили? Непонятно!

– Потому что скотины больше нет, – грустно сообщил Нэхмар и показал на пустые загоны. – Кормить-то некого.

– Продадим тому, у кого есть кого кормить, – предложила я.

– Перевозить их дороже, – обречённо возразил мужчина. – Мешок тыквы медяк стоит, а чтобы взять лошадь на день – нужна серебрушка…

– Лошадь! – подскочила я и хлопнула себя по лбу. – Вот лохушка беззубая! Как же я про лошадь-то забыла? Выходит, разбойникам и золото, и лошадь достанутся?!

Нэхмар странно посмотрел на меня, но промолчал.

Вот только я сразу уловила перемену в его настроении и спросила:

– Что? Почему ты так странно косишься?

– У меня мурашки, когда вы так себя ведёте, ваше… Клава, – признался тот. – Кто вы на самом деле? Как так случилось, что вы теперь принцесса?

Похоже, пришло время рассказать Нэхмару свою историю. Слишком внимателен этот человек. Обмануть не удастся, да и не хочется. Ведь он рискнул жизнью ради Метэллы и малышки. Вот только отчаявшаяся принцесса этого не оценила. Я же была искренне благодарна, поэтому рассказала всё, как есть.

– Сложно поверить, – признался мужчина.

Пока я говорила, мы проверили все мешки и убедились, что тыквы в хорошем состоянии. И я раздумывала, как же нам заработать на них.

– А где теперь Метэлла?

Я пожала плечами и пытливо посмотрел на Нэхмара.

– Всё это кажется странным, но многое объясняет. И ваше необычное поведение, и острый взгляд. А порой в вашей речи проскакивают слова, значения которых я не понимаю. Например, “кино”…

– Ты останешься со мной, зная, что я не принцесса? – перебив, взволнованно поинтересовалась я.

Задав этот вопрос, затаила дыхание. Мне очень была нужна помощь, но я понимала, что человека не удержать, если он того не желает. По себе знала!

– Для меня вы всё та же, – без тени сомнения ответил Нэхмар и широко улыбнулся. – Но теперь немного чудаковатая. Конечно, я останусь рядом с вами до тех пор, пока буду нужен.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

Из домика послышался плач ребёнка, и я поспешила внутрь, чтобы накормить малышку. А потом надо будет позаботиться о себе. И придумать, как заработать на дешёвой кормовой тыкве.

– Невозможно? – шепнула малышке, которая причмокивала, насыщаясь. – В лексиконе бабы Клавы нет такого слова. Глаза боятся, а попа приключений требует!

Глава 7

Какое счастье, что малышка сразу засыпала, как поест! Помню, моя старшая кричала двадцать два часа в сутки. И продолжила это делать, как подросла. Тихо говорить попросту не могла, поэтому я отдала ребёнка в хоровое пение.

Даже с заднего ряда было слышно только её, и руководителю ничего не оставалось, как выделить для юного дарования сольную часть. Но все дети разные, и со вторым я горя не знала – сынок рос разумным, тихим и спокойным. Так и пошёл в науку…

– Я скучаю по ним, – шепнула новорождённой, а потом решительно поднялась. – Нужно поесть, чтобы молока было достаточно. Хорошо, хоть с лактацией у юного тела проблем не возникло.