— Сейчас пойдёшь и ляжешь обратно на небольшое время, чтобы не застудить. Скажи, ты вчера почему со ступенек упала?

Вот так вопрос. Я до сих пор помню ощущение прикосновения двух рук к спине сзади.

— Потому что кто-то помог. А кто — я в тумане не разглядела.

— В таком тумане себя-то не очень разглядишь, — согласилась Евдокия. — Ходи осторожнее, поняла? И Марья твоя пусть приглядывает. От второй-то толку нету, как я погляжу.

— Да какой там толк, не напакостила бы, — замахала руками Марья.

Евдокия завершила массаж, стряхнула руки каким-то особым жестом и повела ими вокруг меня — головы, плеч, тела. Я уловила краем глаза золотой блеск, осторожно глянула… ну ничего ж себе!

От рук врачевательницы струился свет — золотистый, мягкий, он приятно обволакивал, и там, где он был, боль уходила. Брала и уходила, без остатка. У меня прямо рот раскрылся.

— Что ли, первый раз увидела? Да не может такого быть, — усмехнулась Евдокия.

— Первый, — ошеломлённо произнесла я.

— Если ты ведающая, то это с самого рождения бывает, к твоим годам уже матёрая ведьма должна быть.

— Да какая там ведьма, ты о чём?

— Раз заметила. Заметила ведь?

— Да, — согласилась я.

— А раз видишь — то и можешь тоже. Если тебе столько разного выпало в последние месяцы, да ещё и головой вчера ударилась, — всякое может выйти, и такое тоже. Спало-спало, а тут вдруг проснулось.

— У госпожи в детстве были способности, — тихо сказала Марья.

— А потом куда пропали?

— Не знаю, — вздохнула та. — Господин граф, батюшка госпожи, всё говорил, что негоже простецу мага в жены брать, может и отказаться. А он очень уж хотел, чтобы госпожа за маркиза дю Трамбле вышла.

— Но силы-то — они или есть, или нет, это как рука или нога, — покачала головой Евдокия.

— Значит, господин граф придумал, что сделать с той ногой. Или рукой. Потому что в замужней жизни госпожа магом не была, — упорствовала Марья.

— Поглядела бы я на того графа, да далековато он, по всему выходит, — усмехнулась Евдокия.

— На небесах он, а то и ещё где, — Марья перекрестилась.

— И креститься иначе нужно. Вот, смотри, как правильно, — и Евдокия показала, я тоже посмотрела и попробовала.

Получилось.

— Спасибо тебе, — серьёзно сказала я Евдокии. — Что ты хочешь за помощь?

— Сочтёмся. Сейчас с тебя брать нечего, а вот после, глядишь, и появится, — усмехнулась та, поднялась и сказала Марье: — На руки мне полей, да пойду я.

— А обед? — изумилась Марья. — Звали уже.

— Ладно, уговорила, — снова усмехнулась та. — И обед.

А я крепко задумалась — что это такое я видела и какие такие силы были в детстве у сгинувшей Женевьевы, а теперь вдруг есть и у меня.

1.9 Экспедиция госпожи Трезон

Обедать я не хотела, было мне муторно и тоскливо, но когда моё нутро учуяло запах овощного супчика, то прямо заурчало.

— Будешь есть — быстрее на ноги встанешь, — проворчала Евдокия.

— Верно, всё так, — закивала Марья. — Есть нужно. А готовит Пелагея отменно, у неё всё очень просто, но очень вкусно.

— Просто ей, — усмехнулась лекарка, или кто она тут. — Забудь, к чему ты там у себя привыкла. Здесь изысков нет, но и с голоду ещё никто не помер.

Марья только вздохнула.

— Я попробую поесть, — не стала я спорить. — Если не затошнит, то и хорошо.

— С чего бы затошнило-то? Ты не в тягости, это точно. Да и голову я тебе подправила. Ешь и не дури, ясно?

— Ясно, — спорить сил не было.

Я поняла, что мне… всё равно. Вот просто всё равно, верите?

Мы разместились за столом, и тут я увидела, что недостаёт госпожи Трезон.

— А где… Ортанс? — спросила я.

— Соскучилась? — хмыкнула Пелагея, разливая похлёбку. — А она тут всё утро носом вела в твою сторону, что ты на самом деле здорова как вол и что пахать на тебе надо.

— Она меня не любит, — пожала я плечами. — А делась-то куда?

— Трезонка-то? Да подалась куда-то с самого, почитай, утра. Зыркнула глазищами своими, носом повела — и была такова, — пожала плечами Пелагея.

— И ты её не спросила? — удивилась Марья.

— А мне зачем? — продолжала в том же духе хозяйка.

— В лес она подалась, по дороге, — сказала Меланья. — Мальчишки сказали соседские, Митька да Прошка.

— Когда это ты успела с мальчишками поболтать? — нахмурилась Пелагея.

— Поболтать и не успела, так, парой слов перемолвилась, — девочка тут же опустила не то что взгляд, но и всю голову. — К берегу мимо шли. А я сорняки на капустной грядке полола.

— Смотри у меня, — Пелагея глянула сурово, та совсем смешалась.

Мне показалось, что это как-то слишком — уже и не поговорить с приятелями, что ли? Но я тут же себя одёрнула: какое тебе, Женя, дело? Тебя почему-то вытащили из воды, приютили и кормят, и даже лечат. Вот и не лезь. Или хотя бы присмотрись сначала, а лезь уже потом.