Уснула я крепко, не слышала ни петуха, ни кого другого. Зато видела себя — высоко над водой. В рассветных лучах, а небо синее, и вода тоже синяя, и ветра нет, гладь озёрная как зеркало. Вокруг горы, высокие-высокие. И на нашем берегу — вот они, рукой подать, и на противоположном тоже. Мечта — посмотреть сверху на здешнюю воду, раньше-то не довелось. Пару лет назад летала в Читу в командировку, да рейс был устроен так, что летели на рассвете, как раз самое то посмотреть на Байкал, но для меня бессонная ночь оказалась непростым испытанием, и я просто уснула, едва села в кресло. И не видела ничего. И это что же, мне теперь за тот раз показали?

Деревня Поворотница раскинулась по невеликому участку доступного берега и по трём соседним небольшим распадкам, и почти от самого берега — дорога. Дорога в гору, сначала пологая, потом крутая. Земля сырая, и следы колёс и копыт — телеги туда ходят, что ли?

Я проследила взглядом за дорогой, увидела на изрядной высоте каменную крепость посреди дороги — башня, стены, по углам четыре башенки поменьше, а стены толстенные такие, наверху у них галереи, и по ним ходят, видимо, те самые солдаты. У них ружья, или как это правильно называется? И синяя форма. На главной башне флаг — на алом поле какие-то золотые штуки, их девять. Никогда таких флагов не видела.

Мой взгляд перенёсся дальше, туда, за перевал, куда шла дорога после крепости. Шла, шла, спускалась с перевала… и терялась в тумане. В том самом густом тумане, в котором своей руки и то не разглядишь. Ещё гуще, чем тот, в котором меня столкнули с деревянных мостков. И как будто этот туман был подсвечен серебристыми искрами, не просто молоко и хмарь. Странно… но в лучах солнца очень красиво.

Стоп, какой туман может быть на солнце? Да никакой. Однако был.

Привидится же такое!

— Поднимайтесь, госпожа, завтракать пора, — Марьюшка трясла меня за плечо.

Правда, что ли? Завтракать? Ну хорошо, как скажете. Завтракать — так завтракать.

1.11 Что видно сверху

Анри проснулся от пения трубы за окном — звонкого и чистого. Глянул — рассвет, всё как положено. Подскочил, растолкал спящего на лавке мальчишку Северина и пошёл умываться.

Умывался во дворе, нашлось там хорошее место, где сверху небольшим ручейком течёт вода. Вода необыкновенная: очень холодная, очень чистая и очень вкусная, одно удовольствие такой умываться, зубы только сводит. Дальше этот ручеёк побежит вниз, с горы к берегу, и там вольётся в огромное здешнее озеро, которое деревенские называют морем.

Может, и море, конечно, огромное оно. И пресное, совсем не солёное, надо же. Здесь всё не так, как он привык и как видел всю жизнь: не те деревья, не та трава, не то небо над головой. И даже звёзды видятся иначе, хотя он в первую же ночь нашёл на небе Северный Огонь и в трубу разглядел все его привычные звёздочки.

Таких гор он тоже раньше не видел — таких высоких и так много, по обоим берегам озера. Крепость очень удачно стояла на отроге такой горы, и вид со стен открывался — один раз увидеть и никогда не забыть. Ради такого стоило оставить позади всю прежнюю жизнь и не сожалеть о ней ни капельки.

Что ты за место такое, Тихая Гавань? Которую местные называют как-то смешно… о, вот, Поворотница.

Конечно, Анри читал историю основания крепости — более ста лет назад, когда неуёмные исследователи из столичной Академии изучали перемещение без портала по заветам великого Жиля де Рогана и попали… куда-то. Кристалл портала у них тоже был, и магической связью владели все горе-первопроходцы, но дозваться оставшихся в Паризии удалось очень не сразу, прямо скажем, — пара-тройка месяцев прошла, со связью тут, как позже поняли, непросто. Оказались они тут летом, пока ждали и звали подмогу — наступила зима, да такая, какой дома отродясь не случалось, с лютыми холодами, когда даже воздух замерзает и нечем дышать. Анри ещё предстояло проверить, так ли это, или сказки рассказывают.

Но первопроходцы как-то прижились, в деревне на берегу им были не слишком-то рады, поэтому они подались сюда, в полуразрушенную крепость, оставшуюся с каких-то незапамятных времён. По преданиям даже не деревенских, те тоже пришлые, а совсем местных, живших за три горных долины на север (такую долину тут называли — распадок), когда-то давно эту крепость выстроили представители могучих и благих сил. Дабы отражать набеги некоего зла, обитающего по ту сторону перевала. Куда они потом делись — история умалчивала, но говорилось, что построились тут, сначала отсиделись за каменными стенами, а потом прогнали зло, правда, не до конца, но когда в нашем мире что бывает до конца? И отправились себе куда-то там дальше, очевидно — тоже бороться со злом. Местный священник отец Ремигий почитал все эти рассказы не более чем легендами, потому что какие там злые силы? Просто живут ещё какие-то племена, более воинственные, и от них нужно держать оборону, да и всё. А благ лишь господь, неблаг — враг рода человеческого, а какие обличья он принимает в этих негостеприимных краях — это мы ещё поглядим. Анри такой подход был совершенно понятен, поэтому сказки сказками, а дело делом.

С делом же оказалось непросто. И насколько непросто, стало понятно прямо в момент прибытия.

Что же ты был за человек, полковник Гастон, сгинувший здесь по весне? И почему оставил по себе такой хаос и разруху?