— Ветром сдуло? Волной унесло? Глупости всё это. Кто-то очень хотел от вас избавиться, стоило вам ступить на нашу землю. И мне интересно — кто и почему. И господину генералу тоже интересно, раз он взялся вас спасать.

— Кто такой господин генерал? — Не поняла я, никакого генерала я тут пока ещё не видела.

— Генерал Монтадор, недавно назначенный командующий гарнизоном крепости, — пояснил священник.

Крепость — значит, от кого-то, тем более раз целого генерала недавно назначили. Здесь есть враги? Откуда они и что им нужно? Ладно, разберёмся. Или нет. Мне бы пока разобраться, куда бежать и где дом.

— Были ли вы крещены? — священник строго осмотрел нашу троицу — Трезон, Марью и меня.

— А как же, — истово закивала Марья.

Трезон просто согласилась. А я наклонила голову — понадеялась, что это сойдёт за почтительное согласие. Потому что я, конечно, как-то и во что-то верила, но до подобающей доброму христианину степени веры не дошла. До формального урегулирования наших отношений с небесами — тоже. Так что…

— Чтоб были завтра на службе, — сверкнул глазами священник и поднялся.

Пелагея и Меланьей пошли проводить гостя, а наша троица осталась.

— Госпожа, вам бы прилечь, — вздохнула Марья. — А то вчера еле живы были, а сегодня уже будто и не было ничего.

— Да, спасибо, — сил спорить у меня почему-то не нашлось.

1.6 В густом тумане

На следующее утро меня разбудила Марья.

— Поднимайтесь, госпожа Женевьев! Пойдём на здешнюю службу. Они, я слышала, тут служат совсем по-другому, не как у нас. Ну да много где иначе, и на Полуночных островах, помните, нам рассказывали? И в Фаро, и ещё где-то. Фаро мы с вами не посмотрели, не вышло, так хоть здесь посмотрим.

Все эти названия мне не говорили решительно ничего, сообщать об этом Марье не хотелось, и я просто со вздохом поднялась. На службу — так на службу.

— Как зовут священника, ты знаешь? — спросила я у Марьи.

— Отец Вольдемар его зовут. Пелагея говорит, он здесь главный, ну, ещё и генерал в крепости, но он именно что в крепости, сюда не суётся, и хорошо. А здесь — отец Вольдемар, его все слушаются, его слово тут всегда последнее.

Любопытно.

— А не знаешь, почему он здесь главный? Назначили его или как? — И если назначили, то кто?

— Потому что его слушают, так Пелагея сказала. Уважаемый человек.

Ну, бывает. Интересно, правда, какого толка уважаемый человек — тот, который умеет решать насущные вопросы и обо всех заботится, или тот, который по столу кулаком стучит да приказывает.

Марья принесла ведро и ковшик воды — умыться. Холодной, между прочим, воды. Ну а как — водонагрева я здесь нигде не увидела.

— Скажи, а воду откуда берут?

— Так к берегу ходят и там черпают. И вёдрами носят. Вечером вчера отец Вольдемар присылал своих сыновей, они натаскали. Вода хорошая, у нас такой не было.

Это точно, вода хорошая. Но если я по-прежнему в родных местах, просто в какой-то странной их части, то так и должно быть, всё верно. У нас невесёлый климат, но вода приличная. Можно пить без кипячения.

И у священника, значит, сыновья. Ладно, разберёмся.

Но сначала Пелагея усадила нас всех за стол — и непонятную госпожу Трезон, и нас с Марьей, и Меланью, и сама села. Ели кашу, я не большой любитель каш и потому не сообразила, что за крупа. Марья ела и нахваливала, госпожа Трезон морщила нос.

Впрочем, молоко и свежий хлеб примирили меня с реальностью совершенно.

А когда мы вышли на улицу, там стоял густой туман.

— Ох, как мы пойдём-то, не видно ж ничего! — причитала Марья.

— Да тут негде заблудиться, — отмахнулась Пелагея. — Солнце выйдет, туман высушит.

Она принарядилась — надела другую юбку, из плотной хорошей шерстяной ткани, и сверху жакетик с вышивкой, нарядный, хоть и чёрный, и платок на голову тоже с вышивкой по краю. И будто распрямилась, стала выше и статнее. Красивая. Меланья тоже надела что-то поновее, и ленту в косу заплела красную, и бусы деревянные на шею.

— А нам есть во что нарядиться? — спросила я у Марьи с усмешкой, не особо надеясь на ответ.

— Ещё как есть, — вздохнула та. — Вы ведь взяли и платье придворное, правда, всего одно, и парик, и украшений две шкатулки — вам ведь ваши вещи вернули, почти все. И смеялись, что даже в диком краю будете выглядеть, как подобает вам по праву рождения. Только вот, — она вздохнула.

— Что? Продолжай.

— Не знаю, будет ли сейчас уместно платье с париком, — она посмотрела так, будто глупость какую сказала.

— Верно говоришь, не будет. Я что-то пока совсем ничего не понимаю — кто я тут и что должна делать, не с руки в драгоценностях расхаживать, — что ещё ей сказать-то?

Но посмотреть нужно — вдруг там что-то стоящее. Свои активы нужно знать, мало ли что там вообще. И если какие-то прямо украшения — то, может быть, будет чем заплатить за лодку?

— Верно, лучше сначала приглядеться и не выделяться, — закивала Марья.