Все кольца в шкатулке, на первый взгляд, были одинаковыми — из черного сап­фи­ро­вого голо­лита* с резь­бой и золо­той лен­той, встав­лен­ной изнут­ри. Однако различие все же было — на сапфире каждого кольца был вырезан дракон. 

Все драконы отличались друг от друга.

Спящий дракон. Парящий. Со склоненной головой. Летящий стрелой вверх со сложенными крыльями. Огнедышащий. Двуглавый. В форме кольца, где голова дракона кусает себя за хвост...

Все помолвочные кольца создавались много веков назад с помощью родовой драконьей магии. В каждом были заключены сила и мощь рода. Раньше кольцо само выбирало дракона. Не наоборот. А дракон уже преподносил парное кольцо своей избраннице.

Но все давно изменилось. С тех пор, как Магия мира постепенно лишала драконов их силы. Теперь мы сами выбирали то кольцо, которое просто больше привлекало. А родовые магические кольца стали обычными украшениями, а не семейными артефактами. Поэтому их и не изъяли у нас.

Я внимательно рассматривал кольца, аккуратно разложенные и закрепленные на белом бархате, когда мои ладони вдруг стало покалывать. Машинально почесал одну, затем вторую, но ощущение покалывания не проходило.

Уже не обращая на это внимание, я протянул руку к кольцу с парящим в небе драконом. Но, как только мои пальцы приблизились к нему, в воздух медленно и совсем чуть-чуть поднялось совсем другое кольцо. В ту же секунду мою правую ладонь пронзила острая боль — словно насквозь пронзила игла.  

Я еле удержался от крика, сцепил зубы и встретился взглядом с мамой. Затем мы вместе одинаковыми недоверчивыми взглядами уставились на кольцо... которое само выбрало меня.

На сапфире был вырезан дракон со склоненной головой. И уже в следующее мгновение на нем медленно стали появляться мелкие буквы...

— Склони голову перед судьбой, — прочитала мама дрогнувшим голосом.

От её слов у меня так сильно пересохло во рту, что язык прилип к небу. Сердце же лихорадочно забилось, а вот боль в ладони немного утихла. Однако покалывание не проходило.

— Кольцо откликнулось на твою просыпающуюся магию, Брен. Оно выбрало тебя. 

Я потянулся к кольцу, подрагивающими от волнения пальцами осторожно взял его в руку.

Мама подняла верхний ярус шкатулки с кольцами и открыла второй. На молочного цвета бархате лежали кольца из черного сапфирового гололита меньших размеров. Для невест черных драконов.

Для Кел я выбрал такое же кольцо, на котором был вырезан дракон, склонивший голову.

— Теперь можно не сомневаться, что мой дракон просыпается благодаря Кел... то есть мисс Оринис. Если мы расскажем об этом отцу, — я бросил выразительный взгляд на шкатулку и кольца, — он тоже поверит. 

— Конечно, он поверит, но... Брен, неужели ты думаешь, что мне нравится обманывать твоего отца? — Мама всмотрелась в мое лицо внимательно и грустно. — Я знаю его уже очень много лет. Если мы расскажем ему о том, что происходит с тобой, он не даст проснуться твоему дракону. Твой отец считает, что Мэлвисы опорочили себя связью с человечками. Он клялся мне и Родерику, что подобного позора никогда не допустит среди Черных драконов. Завтра он уезжает из крепости на встречу с другими представителями клана. Будут решать, как обойти указ императора.

— Но ведь черные драконы принесли императору и императрице клятву верности, — недоверчиво выдохнул я.

— Вот они и будут думать, что сделать, чтобы ее не нарушить. Любую клятву можно обойти.

Я в изумлении уставился на маму. 

— Брен, не забывай, что именно драконы из клана Черных когда-то завоевали Ританию. Это была их идея. Именно в период их правления людей превратили в рабов. Позже, когда к власти приходили драконы из других кланов, рабство отменили, положение людей стало меняться. Но всего два года назад под страхом смертной казни Миральд Первый запретил применять к людям ментальное воздействие. 

Через паузу мама тихо добавила:

— Все заговорщики, решившие избавиться от Миральда Мэлвиса, чьей истинной парой стала человечка, принадлежали клану Черных. Почти всех казнили...

Я знал это и всегда радовался, что отца и Родерика помиловали.

— Мама, но ты ведь тоже из Черных. Почему ты думаешь и считаешь по-другому? Так было... всегда?

— Нет. К сожалению.

Мама вдруг сузила глаза и посмотрела на меня так странно, словно взвешивала «за» и «против» того, достоин я её доверия или нет. 

— Сложно ненавидеть и презирать ту, по милости которой моего любимого мужа и не менее любимого старшего сына помиловали. 

— Разве их помиловал не император? — поразился я.

— Два года назад Миральд Первый подписал указ о казни твоего отца и Родерика. Узнав об этом от двоюродного брата императора Арно Мэлвиса, с которым я была дружна с детства, я отправилась во дворец. Хотела упасть в ноги императора и молить о помиловании. 

Голос мамы дрогнул, она прикрыла повлажневшие глаза.

— Император не принял меня.

— И ты отправилась к императрице?

— Все произошло не совсем так...