Вчера вечером сразу после занятий приехала сюда. Сегодня мы всей семьёй идём на ужин к папиному партнёру, который живёт неподалёку. Мама заранее напомнила, что нужно приехать, и я совсем была не против. Провести выходные у родителей сейчас намного приятнее, чем сидеть одной в квартире и ждать понедельника.

Мама ещё говорила, что когда мы только переехали сюда, этот партнёр, господин Винсент, всей семьей приходил к нам на ужин. А вот теперь мы идём к нему.

Когда спускаюсь на кухню, мама уже сидит за столом. Перед ней чашка, возле локтя телефон. Папа стоит у окна и с кем-то разговаривает, повернувшись к нам спиной.

— Доброе утро, соня, — произносит мама. — Выспалась?

— Да. Очень даже.

Подхожу и целую её в щёку. Она сразу отводит мои волосы от лица, разглядывает несколько секунд. Сажусь рядом, подтягивая к себе тарелку. Папа заканчивает разговор и поворачивается к нам.

— Зефир, ты завтракать будешь или уже обедать? — спрашивает, посмотрев на часы.

— Я могу и то и другое, если очень надо, — хмыкаю.

Мама усмехается, а он качает головой и садится напротив. Наклоняется, целует её в висок. А она даже не оборачивается, только поправляет воротник его рубашки. Каждый раз становится тепло, когда смотрю на них вместе.

— В квартире всё нормально? — спрашивает папа. — Ничего не нужно?

— Всё нормально. Если понадобится, скажу.

Он кивает. Знаю этот вопрос… Ещё немного, и начнёт выяснять, удобно ли добираться, не шумят ли соседи и достаточно ли места для вещей. Соседей я пока не слышу, места хватает, а добираться оттуда намного проще, чем из этого дома. Так что пожаловаться особо не на что.

Квартиру в Мореше родители купили мне практически сразу после переезда. Выбрали ближе к той стороне города, откуда идёт дорога к Чёрному Пику, чтобы не приходилось каждое утро ехать через весь Мореш. Академия и так стоит высоко над городом. Добавить к этому ещё и дорогу от загородного дома было бы совсем неудобно.

Сами они обосновались как раз с противоположной стороны. Здесь тише, участки большие, соседние дома не стоят окнами друг к другу. Маме нравится. Папе тоже, хотя он больше обращает внимание на то, насколько удобно отсюда ездить по своим делам.

До переезда мы жили в другом городе, намного крупнее Мореша. Здесь всё приходится узнавать заново. Иногда это даже интересно. Если бы ещё знакомства в академии проходили чуть спокойнее, вообще было бы замечательно.

Переехать решили из-за папиной работы. Он открыл здесь крупный строительный бизнес, и заниматься этим из другого города оказалось неудобно. Постоянно ездить туда и обратно тоже. Вроде бы можно оставить маму дома, а самому уезжать по делам, но у нас в семье этот вариант даже всерьёз не рассматривали.

Дело не только в том, что они привыкли всё делать вместе. Надолго разлучаться им просто нельзя. Даже категорически запрещено.

Мама тянется за чашкой, и край воротника немного сдвигается. На коже виднеется знакомая тёмная метка. Смотрю на неё машинально. Столько раз её видела, что обычно вообще не обращаю внимания. Просто знаю, что у мамы она есть, и всё.

Со стороны можно принять за родимое пятно. Только совсем чёрное, и с необычным рисунком. У каждой пары свой. Одинаковых, насколько знаю, не бывает, поэтому по чужой метке нельзя понять, как будет выглядеть твоя. Не то чтобы я когда-нибудь собиралась это проверять на себе.

Истинность вообще странная штука очень. Люди любят рассказывать про неё так, будто однажды встречаешь человека и сразу понимаешь, что теперь навсегда. Красиво звучит. Только в действительности всё начинается с чувств Сумрака. Они должны быть достаточно сильными, чтобы он мог связать себя с избранницей.

И метку он ставит сам…

Она не появляется однажды утром, пока человек спокойно спит и ни о чём не подозревает. Сумрак решает, что хочет этой связи, и создаёт её. А вот что при этом чувствует тот, кого он выбирает, уже совсем другой вопрос. И очень хорошо, если то же самое.

Мама папу любит. Любила и тогда, когда он предложил связать себя истинностью. Она сама рассказывала об этом. Хотела быть с ним и знала, на что соглашается.

Мне сложно представить их друг без друга. Даже когда спорят, всё равно постоянно замечают, что происходит со вторым. Папа может обсуждать какой-нибудь договор и одновременно видеть, что мама хмурится, а она по одному его ответу понимает, насколько серьёзные проблемы на работе.

Но ведь не у всех так получается. Эх.

Я слышала истории, после которых слово «избранница» вообще не кажется красивым. Девушка может не любить Сумрака. Не хотеть ни жить с ним, ни видеться, а он всё равно ставит метку, потому что любит сам. Или боится, что она уйдёт. И считает, что это вполне достаточная причина решать за двоих.

Таких историй не очень много. По крайней мере, мне не так часто о них рассказывали. Но они есть, и от этого становится неприятно. Представляю, каково это, когда тебе говорят, что теперь нужно остаться рядом с человеком, которого сама бы никогда не выбрала. По сути, оказаться у него в заложниках.