Не хочу... Вообще никуда не хочу с ним идти, тем более по этому огромному дому.

— Спасибо, не нужно.

— Почему? В прошлый раз тебе понравилось.

— В прошлый раз, возможно. Сегодня предпочитаю остаться здесь.

— Мы ещё и фильм тогда смотрели, — добавляет, будто я вообще не отказываюсь. — Вернее, пытались. До конца так и не добрались.

В горле становится сухо. Он не говорит ничего особенного, но почему-то сразу вспоминаются его слова в академии.

Зачем он сейчас это рассказывает? При всех... Или специально при всех, чтобы я не могла нормально потребовать, чтобы замолчал?

— Какой фильм? — спрашиваю.

Корвин смотрит на меня, и уголок рта медленно начинает ползти вверх.

— Тебе название напомнить или то, чем всё закончилось?

Вот же гад…

Ему словно приятно доводить меня. И делает это мастерски.

Глава 21

Зефир

Несколько секунд даже не понимаю, что сказать. Мама переводит взгляд с него на меня. Вивьен тоже прислушивается, а Корвин замечает это и совершенно спокойно поясняет:

— Зефир так и не узнала концовку. Всё время отвлекалась.

Произносит это с таким видом, словно мы обсуждаем исключительно кино. Только смотрит мне прямо в глаза. А я почему-то сразу чувствую, как начинают гореть щёки.

Ну, замечательно... Теперь ещё краснеть перед ним. Он специально меня из себя выводит, да?

— Тогда расскажи, — отвечаю. — Раз уж ты помнишь.

Улыбка становится заметнее. Откладывает нож, кладёт ладонь возле тарелки и немного подаётся вперёд. Не сразу отвечает. Сначала оглядывает стол, словно проверяет, все ли готовы послушать. Мне уже хочется забрать слова обратно.

— Прямо сейчас? — уточняет. — Ты точно хочешь, чтобы я напомнил при всех?

— Корвин, — произносит Винсент. Не громко, но сын сразу поворачивается к нему. — Это всё ещё разговор про фильм?

— Конечно. Я уже заканчиваю.

Отвечает без раздражения. Даже кивает, будто замечание вполне справедливое, и берёт бокал. Незаметно выдыхаю, опуская взгляд. Хорошо. Пусть поговорят о чём угодно другом. О строительстве, о дороге, об этих окнах, только бы он перестал вытягивать из меня ответы.

— В академии вы часто видитесь? — спрашивает Вивьен чуть позже.

Уже собираюсь ответить, что нет. Разные курсы, разные занятия, и специально встречаться нам совершенно незачем. Но Корвин ставит бокал на стол раньше, чем успеваю заговорить.

— Сейчас реже. Зефир последнее время куда-то всё время торопится.

Смотрю на него. Вот только этого ещё не хватало. При родителях рассказывать, как я от него прячусь. Мама поворачивается ко мне, ожидая пояснения, и я спокойно откладываю вилку.

— У меня занятия, — говорю. — И я ещё не очень хорошо знаю корпуса, поэтому стараюсь выходить заранее.

Всё правда. Ну, почти. Направление иногда меняю совсем по другой причине, но эту часть ему знать необязательно. Папа кивает, мама начинает спрашивать Вивьен, как давно Корвин учится в Чёрном Пике. Я уже думаю, что получилось, когда он негромко добавляет:

— Тогда буду знать, что дело исключительно в корпусах.

Ровно столько, чтобы услышала. И мама тоже слышит, только явно не понимает, что он имеет в виду. А может и понимает, но виду не подаёт.

Корвин тут же отвечает маме моей про учёбу. Даже спрашивает что-то в ответ, и она улыбается. Смотрю на их лица и никак не могу решить, что меня сейчас злит сильнее.

У меня до сих пор лицо горит.

— Ты чего так мало ешь? — спрашивает мама, наклонившись ближе. — Не нравится?

— Нравится. Всё хорошо.

— Может, устала?

Качаю головой и поворачиваюсь к ней чуть сильнее. Может, получится хотя бы немного поговорить, пока Корвин занят своим ужином. Но он уже снова обращается ко мне.

— Зефир, можно один вопрос?

Так и хочется ответить, что нельзя. У него уже было достаточно вопросов, чтобы оставить меня в покое до конца вечера. Только он спрашивает при всех, даже голос делает серьёзнее, и внимание снова возвращается к нам.

— Какой?

— Ты хочешь, чтобы я напоминал, как всё было? Или тебе спокойнее, когда молчу?

Смотрю на него, не сразу находя ответ. Потому что оба варианта мне не нравятся. Скажу, что хочу знать, и он начнёт рассказывать свои истории. Скажу, чтобы молчал, потом обязательно вспомнит, что сама отказалась слушать.

Он даже сейчас устроился так, будто ждёт исключительно моего решения.

— Давай сегодня поговорим о другом, — отвечаю.

— О чём, например?

— О чём-нибудь, в чём я тоже могу участвовать.

После этих слов на секунду становится тише. Мама кладёт ладонь рядом с моей и касается пальцев. Папа переводит взгляд на Корвина. Замечаю, что тот прекрасно видит и одно, и другое. Но выражение лица не меняется, только усмешка становится меньше.

— Не нужно устраивать из этого проверку, — говорит папа. — Если Зефир что-то вспомнит, сама расскажет.